Когда на паркет опять упал всего один охранник, канцлер, известный своей невозмутимостью, топнул сапогом.

– Лучше бы ты сдохла, тварь! Зачем я тебя только вылечил?

Лара услышала виноватый голос Хансена:

– Дайте ей время…

– Сколько? Сегодня наступило первое октября. Курфюрст пишет гневные письма, нас давно заждались в Оснабрюке.

– Я уверен, завтра всё получится…

Хансен ошибся.

В третий вечер плешивый снёс свою ширму ногой и, презирая опасность, бросился к Лархен. Та, точно провинившийся ребёнок, низко опустила голову. Лара испугалась, как бы её сестру не ударили, и подалась вперёд, забыв про осторожность.

– Да что с тобой, дура?! – распалялся канцлер. – Думаешь, я не убью твою малявку-сестру?

– Не надо…

– Ты научилась управлять своей силой, чтобы казаться слабой?

– Нет…

Чуть помедлив, плешивый молча направил на неё руку.

«Немое заклинание!» – со страхом подумала Лара.

– Как тебя зовут? – ледяным тоном спросил канцлер, принудив отвечать только правду.

– Лара Франц-Ганцен-Мюллер, – честно сказала Лархен.

Лара стиснула зубы.

«Чёрт побери, она назвала своё полное имя… Я бы вряд ли выговорила такую фамилию без запинки, плешивый может обратить на это внимание!»

Но тот, казалось, ничего не заметил.

– У тебя что-то болит?