Когда под ставнями пробрались закатные лучи-лазутчики, за Ларой явилась толпа охранников. Все вооружены – пока скажешь заклинание, уже прикончат. Ей связали руки за спиной и отвели на первый этаж. При свете из окон разоблачить её было легче, чем в полумраке, поэтому Лара шла с опущенной головой, позволяя неубранным волосам падать на лицо.

Она вошла в гостиную, из которой вынесли почти всю мебель. Глядя исподлобья, Лара увидела сестру в кандалах, но хотя бы на своих ногах! Лархен тоже смотрела в пол. С телом взрослой девушки она явно не освоилась, однако эту неловкость без всяких подозрений можно было списать на слабость после болезни.

Канцлер сидел в кресле за ширмой. Хансен стоял между ним и охранниками, что окружали Лархен. С приходом Лары начался спектакль.

– Ты ещё помнишь усыпляющее заклинание? – спросил у Лархен плешивый.

– Нет, – неожиданно низким голосом ответила та.

– Невероятная идиотка… Ур-рэв-во-дор-куц-та-ин.

Бледные губы сестры зашевелились, повторяя заклинание. В это время охранники снимали с её правой руки металлический браслет.

Через Хансена канцлер сделал охранникам Лары знак, чтобы они взяли её на прицел. Лара услышала, как стукнули о плечи приклады их ружей, и трусливо закрыла глаза.

– Спасай свою сестрёнку, Лара.

– Ур-рэв-во-дор-куц-та-ин! – с пылом отозвалась Лархен.

Лара не видела, как вскидывала руку сестра. Зато услышала, как пал усыплённый охранник. Один-единственный.

От ширмы донёсся вздох – так тягостно вздыхают перед смертью.

– Чёртова сука…

– Ваша милость, – тихо заговорил Хансен, – ещё вчера у неё было помрачение сознания…

– Будем откровенны, помрачение сознания было у неё всегда!

– Ослица не до конца оправилась, ей требуется отдых.

– Уводи!

Лара едва успела скрыть злорадную улыбку.

Через сутки эксперимент повторился, но успехом не увенчался.