Мне не давали покоя многие вещи: намек на то, что все может плохо кончиться, упоминание о некой Алисии, но главное – циничный ответ господина Феррена. Если я настолько ошиблась в оценке характера Верховного архонта, который на поверку оказался совсем не милым и дружелюбным, то не могла ли я ошибиться еще и в Шоне? Этот вопрос вгрызался в мой мозг, не давал покоя, изводил, словно ноющая зубная боль.

Я повернула голову влево и посмотрела на своего водителя. Он хмурился, с силой сжимал руль, а его руки от злости тряслись.

– Зараза! – наконец выпалил Шон, не сдержавшись, и несколько раз ударил кулаком по приборной панели.

Я испуганно вздрогнула.

– Надо же было так подставиться! – взбешенно прорычал он и переключился на меня: – И ты, Карина, тоже молодец! Я же сказал, не вмешиваться! Зачем ты напала на стража?! Еще и Торнтона ранила. Он тебе этого никогда не простит. А у Штольцберга какое будет лицо, когда он просмотрит записи! – язвительно, колко усмехнулся Шон. – Хрупкая девчонка с розовыми сердечками вместо мозгов взбунтовалась против властей, еще и умудрилась провернуть то, с чем не справились более сильные.

– Это была случайность…

– Случайностей не бывает, Карина! Фредерик Штольцберг в них не верит. А ты создала опасный прецедент. Как ты этого не понимаешь?

– Ты на меня злишься, Шон? – прозвучало устало, бесцветно.

– Не на тебя. На себя.

Я ему не поверила.

– Сожалеешь о том, что за меня вступился?

Он раздраженно фыркнул.

– Конечно.

В салоне карлета стало неожиданно холодно, неуютно, и я обхватила себя руками, желая согреться и защититься от внешней угрозы. А Шон продолжал говорить, и его слова меня больно ранили и терзали душу.

– Какой же я дурак… Жизнь ничему не учит! В который раз наступаю на одни и те же грабли.

– Значит, классные грабли. Того стоят, – буркнула я, отвернувшись к окну, и в следующий миг буквально кожей ощутила острый, внимательный, прожигающий насквозь взгляд Шона, устремленный на меня.

– Да. Ты права, – спокойно и как-то смиренно произнес Шон. – Грабли классные.

Что это означало? Называется, Кара, понимай, как знаешь. Мне захотелось бросить ему в лицо злое «ты издеваешься, Шон?», наорать, спровоцировать на откровенный разговор, но вместо этого я заерзала на сиденье и крепче обняла себя руками. Все пустое… Правды от него не добиться.

– Испугалась? – уже гораздо мягче спросил Шон, кажется приходя в себя, а у меня внутри все заныло.

– А сам как думаешь? – фыркнула раздраженно.