– Нет, не спорь. Ты не понимаешь, что тебя ждет. Если у тебя появится возможность отсюда сбежать, беги обязательно.

Слова господина Неймана только укрепили мое стремление устроить побег. Хотя он и имел в виду совершенно другое.

К вечеру охранники перенесли меня в барак. Бросили на койку, как мешок с картошкой, и удалились. А я провалилась в тяжелый болезненный сон. Мне снился Шон. Как мы с ним танцевали во время бала иллюзий, как летали на его лазурном портокаре, как ходили в кино… Во сне я прижималась к его горячей груди в нашем пентхаусе и чувствовала себя в безопасности.

Былые воспоминания дарили иллюзию защиты и не давали слишком рано вынырнуть из приятного забытья. Во сне я снова переживала ключевые моменты наших с ним отношений, слышала его голос, циничные слова, сопоставляла их с его поступками…

Странно, но спустя двое суток я проснулась с мыслью, что Шону моя судьба все-таки небезразлична и он меня отсюда вытащит. Только ему такое было под силу. В душе затеплился слабый огонек надежды. Я ненавидела себя за то, что мечтала о помощи Шона, но еще больше ненавидела его за то, что он оказался прав. Поэтому подавляла в себе все опасные, разрушительные мысли, сконцентрировавшись на идее побега.

«Ложь».

Вот что ответил господин Феррен на письмо господина Неймана. Он не поверил, что я молила его о помощи. Слишком хорошо меня знал. Когда доктор развернул полученную записку, я испытала разочарование с примесью горькой радости, порожденной обидой и уязвленной гордостью. Но разочарования было больше.

– Ты должна написать ему своей рукой, иначе помощи от него не добиться, – говорил доктор, проверяя едва начавшие заживать раны на спине. – Господин Феррен бывает очень упрямым. Наверное, ты его чем-то обидела, разозлила, раз он…

Я расхохоталась. Безумным, болезненным смехом.

– Это я его обидела?!

На глазах даже слезы выступили.

Доктор отшатнулся, нахмурился. Окинул меня профессиональным взглядом и тяжело вздохнул.

– Я вижу перед собой глупую влюбленную девчонку, которую убивают ее же чувства. Кара, включи рассудок, пока не поздно, и напиши это письмо.

– Лучше я создам для вас зеркальное пространство, – прохрипела чужим, незнакомым голосом.

Доктор покачал головой и уже собирался что-то еще сказать, как внезапно в дверь постучали.

– Господин Нейман! – прокричал один из надзирателей. – Мы вам еще одну крысу принесли. Она чуть жива…

«Томми!» – мысленно простонала я, едва увидела обнаженного по пояс истощенного мужчину в полуобморочном состоянии, тело которого было покрыто грязью и запекшейся кровью.