Камень свалился с души четвёртого принца. Тяжёлый холодный камень из тех, что охраняют погребальные курганы.

– Больше никогда не лги мне! – выдохнул Ван Со, почувствовав, что воздух снова свободно проходит в его лёгкие. – Какой бы правда ни была невыносимой, мы не должны скрывать её друг от друга.

– А если захотим о чём-то умолчать? – робко спросила Хэ Су. – Что нам тогда делать?

Действительно, что?

– Скажи, что не хочешь говорить, – смешавшись от такого простого вопроса, не сразу нашёлся принц. – Я правда ненавижу тех, кто лжёт.

– Я поняла.

Вид у Хэ Су был такой расстроенный и смиренный и так контрастировал с недавним боевым запалом, что Ван Со не удержался от улыбки:

– Ты… больше не сердишься?

Она лишь отрицательно покачала головой, а принц с удивлением почувствовал, что вслед за исчезнувшим давящим камнем его душу озарил свет и стало невероятно легко.

Однако Хэ Су неожиданно спросила:

– Вы не жалеете о предстоящем браке?

В её пытливых глазах застыло тревожное ожидание ответа, но ведь они только что договорились не лгать друг другу, и потому Ван Со спокойно и прямо ответил:

– Не жалею. Я делаю это, чтобы защитить короля. А принцессу отправили в монастырь, где она останется до замужества.

И сказав это, он тут же задал встречный вопрос:

– А ты… прежде говорила, что любишь кого-то. Это… Чжон?

И задержал дыхание до того момента, пока Хэ Су не усмехнулась так, словно услышала забавную шутку:

– Конечно же, нет!

Ему показалось, или его душа, избавившись от гнёта камня и озарившись светом, вдруг запела? Такое возможно?

– В тот день в лодке вы хотели сказать мне нечто важное, – продолжала Хэ Су. – Но сделали вид, что забыли?

Принц кивнул, и она уточнила, безуспешно пытаясь напустить на себя обиженный вид: