Эта его миссия в Корё с самого начала пошла не так, как планировалось. Столько нестыковок, ошибок и сомнений в его жизни не было никогда, ни в одном из миров, ни в одной временной петле. Он считался безупречным проводником и сам себя полагал таковым без ложной скромности и излишних амбиций. Никакой гордыни – всего лишь трезвая оценка и опыт, помноженный на ответственность, холодный расчёт и серьёзный подход к делу. И космическая индифферентность ко всему и вся, без которой ни один проводник не справился бы не только с обстоятельствами, но и с самим собой.

Чжи Мон просто делал свою работу и делал её хорошо. А равнодушие было частью этой работы. Её необходимым условием. Её прочным фундаментом. Её знаком качества.

До недавнего времени. Недавнего в сравнении с вечностью, разумеется.

Да, он жил неизмеримо дольше, чем мог представить себе любой из смертных, видел последние минуты людей десятки, сотни, тысячи раз, и порой эти минуты были действительно жуткими, однако Чжи Мон воспринимал всё это отстранённо, с выдрессированным веками безразличием к переходу между мирами и сверхзнанием, что там, за кратким мигом страха, боли и тьмы, открывается новый путь. Стало быть, нет причин для скорби и пустых, бессмысленных слёз.

Но одно дело, когда гаснут далёкие звезды, и совсем другое – когда стынет Солнце у тебя над головой, так долго и щедро дарившее тебе тепло и свет…

Едва Чжи Мон заметил тело Хеджона, покачивающееся в купальне лицом вниз, для него перестали существовать и внезапно восставший из мёртвых третий принц в окружении приспешников из клана Ю, и превратившийся в дикого зверя Ван Со, мечом прокладывающий себе дорогу к Хэ Су, и вообще кто-либо в этом кровавом мире, где звездочёт смертельно устал…

Сейчас он видел только короля, окончившего свой путь безвременно, жестоко и жалко, захлебнувшись отравленной водой, страхом и сожалением. А его, Чжи Мона, которого Хеджон считал своим другом и братом, не оказалось рядом, чтобы помочь уйти достойно, с покоем в душе и вовне.

А ведь он мог! Он собирался это сделать! Он знал, что дни Ван Му сочтены, и готовился проводить его так, как тот мечтал когда-то проститься с этим миром.

«Ваше Высочество, – услышал он собственный голос и увидел ещё совсем юного наследного принца, к которому обращался когда-то, много лет назад, – а что если вам суждено прожить недолгую жизнь?»

И получил спокойный и мудрый не по годам говорившего ответ: «А разве это имеет значение? Гораздо важнее то, как я проживу свои последние мгновения».

В тот день Чжи Мон пообещал себе сделать всё, чтобы, когда придёт срок, Ван Му ушёл с честью, как и подобает королю. А теперь он был мёртв. И смерть его оказалась презренной, полной страданий и боли.