– Из-за любви к тебе, – продолжал он, выворачивая себя наизнанку, – я подчинился королю, чтобы спасти тебя… Но тех чувств больше нет. И закончим на этом*.

Он отвернулся, чтобы уйти, и замер, услышав её срывающийся голос:

– Это ложь! – воскликнула Хэ Су сквозь слёзы. – Вы лжёте мне!

Его губы изогнулись в саркастической и насквозь фальшивой полуулыбке:

– Мы пообещали друг другу не лгать.

И Ван Со ушёл, не оборачиваясь: Хэ Су тоже осталась в его жизни «до». По ту сторону пропасти.

Он сам себя к этому приговорил. Разве нет?

Вот только проклятое сердце никак не желало успокоиться и колотилось умирающей птицей о его грудную клетку, пока он шёл к башне и, пошатываясь, поднимался по лестнице.

Измотанный событиями минувшего дня, раздавленный собственными решениями, принятыми под гнётом безысходности, Ван Со скорчился от мучительной боли, падая на ступени. Эта боль говорила, что он всё ещё жив, что он всё ещё чувствует и что будет помнить…

Помнить каждое мгновение этого проклятого дня.

Помнить о том, что он не лгал Хэ Су.

***

Как Ван Со ни старался, избегать Хэ Су не получалось. И сердце предательски заходилось, стоило ему заметить её тоненькую фигурку во дворце или даже услышать её имя от кого-то из придворных.

Это было просто невыносимо!

Ему нужно было куда-то сбежать из Сонгака, всё равно куда, лишь бы подальше от неё и всего того, что он ей наговорил.

И повод нашёлся довольно быстро: Чонджон решил перенести столицу в Сокён по требованию своего дяди Ван Шик Рёма, который оказал ему поддержку в обмен на эту малость. А Ван Со был назначен королевским посланником для наблюдения за строительством нового дворца. Разумеется, Чонджон сделал это, чтобы удалить от себя угрозу, не решившись открыто избавиться от цепного пса, чьи клыки и свирепость ещё могли пригодиться.

Ван Со это стерпел. Он покинул Сонгак ночью, попрощавшись только с Чжи Моном и Бэк А. А больше прощаться ему было не с кем.

Генерал Пак так и не простил ему потерю единственной дочери. И пусть всем было известно, что Ван Со не лишал её жизни, скорби Пак Су Кёна это не умаляло. К тому же король во всеуслышание объявил, что именно четвёртый принц убил десятого принца Ван Ына и его жену Пак Сун Док по причине государственной измены, за что получил в дар землю для возделывания и возведения дома.

Покачиваясь в седле на лесной дороге, туманно-призрачной в свете луны, Ван Со вспомнил обидные слова генерала после совещания в тронном зале:

– Теперь вы будете приглядывать за строительством нового дворца. И к тому же стали богаты. Нажились на убийстве моей дочери и зятя! Проживёте долгую жизнь состоятельным человеком.