Чжи Мон улыбнулся: надежда его крепчала.

– Сюда, Ваше Величество! – кивнул он на небольшой скалистый выступ у дороги.

– Зачем мы здесь? – дрогнувшим голосом спросил император, когда, обогнув выступ в десяток шагов, они вышли на край обрыва.

Перед ними как на ладони раскинулся Сонгак.

На лице Кванджона мелькнуло смятение, сменившее безжизненную маску последних дней: он узнал то самое место, где почти десять лет назад, возвращаясь из Шинчжу, встретил затмение, в котором почувствовал Хэ Су. Он смотрел не на город в ладонях долины, а выше – на кромку горизонта. Там ало растекался близкий рассвет.

– Посмотрите, Ваше Величество. Посмотрите вокруг. Что вы видите?

– А что я должен видеть? – вопросом на вопрос ответил император, не отводя взгляд от цепочки далёких гор, разделявших спящую древнюю землю и юное золотистое небо.

В его широко открытых глазах отражались багровые всполохи давнего затмения, наполнившего его жизнь новым смыслом.

Смыслом, которого больше не было.

– Это зависит от вас, – промолвил звездочёт. – Что до меня, я вижу там, впереди, новый рассвет над Сонгаком, озаряющий земли Корё, несущий им свет и надежду. А там, – он махнул рукой на скалы за спиной, – я вижу лишь мрак, непроглядную тьму, застилающую прошлое. Сейчас вы стоите на грани между ними, – он кивнул на каменистые зазубрины, под которыми зияла пропасть.

– И что? – взглянул на него Кванджон. – К чему ты клонишь?

– Я говорил вам, что выбора нет. Есть только воля Небес, что зачастую таится и от меня. Однако есть и Судьба – путь, по которому вы должны идти, следуя этой воле. И сердце подсказывает вам, где свернуть, где сделать шаг назад, а где идти вперёд несмотря ни на что. Ваше прозорливое сердце. Что оно говорит вам сейчас, Ваше Величество?

– А что, если оно говорит мне… – взгляд императора переместился к краю обрыва.

– Тогда послушайте его и шагайте вниз, – спокойно откликнулся астроном. – Если вы готовы сделать это. Если вы не желаете возвращаться назад, во тьму, и не можете встретить новый рассвет вместе с вашим народом и вашим государством, ради которого вы преодолели трудный путь по равнинам и горным перевалам судьбы, как сейчас, несмотря на все испытания, слабость и боль. Шагайте, Ваше Величество! И всё, что терзает вас, исчезнет, развеется на ветру.

Глаза императора вмиг стали больными: он понял, о чём ему толковал Чжи Мон. Но, говоря всё это, звездочёт не боялся: терять ему было нечего, даже наоборот, он был уверен, что это именно тот случай, когда клин вышибают клином.

Кванджон долго, невыносимо долго смотрел на астронома, а потом у него подломились колени и он упал на землю.