Валентин замолкает.

— И что я сделала? — спрашиваю я.

— Рассказала правду.

— О, отлично, — разочарованная, я качаю головой. — Выходит, ко всему прочему я ещё и стукачка.

— Слава, ты рассказала правду, и благодаря этому мы нашли бродячего омегу. Это он укусил Ваню, а не собака. Конечно, ничего страшного не случилось бы, если бы ты промолчала, потому что только альфы могут обращать других в себе подобных, но кто знает, жизни скольких потенциальных жертв, не успевших убежать, как вы с близнецами, ты спасла? Ведь омеги часто теряют рассудок из-за отсутствия эмоциональной привязки к своим сородичам.

— И в чём мораль этой истории?

— Иногда самый храбрый поступок, который ты можешь совершить — это рассказать правду или попросить о помощи.

Я качаю головой:

— Всё равно не понимаю.

— Ты уже здесь, — Валентин машет рукой, указывая на меня и себя. — Это — твой первый шаг в правильном направлении. Осталось самое незначительное — довести дело до конца.

— Он умнее, чем мне сначала казался, — делится своим наблюдением Рис. — Ты бы его послушала.

Валентин не знает, в чём именно состоят мои проблемы. Он, возможно, думает, что это какая-то ерунда вроде неудачи на тренировках или трудностей в личной жизни. Или же теоретический страх смерти на войне, которую мы сейчас ведём. А может тени прошлого в лице близких, которых я уже потеряла.

Валентину кажется, что он видит меня насквозь, потому что он и представить себе не может, как глубоко на самом деле зарыт корень моих проблем.

— Я боюсь, — произношу я, и почему-то шёпотом.

— Чего? — обеспокоенно уточняет Валентин.

— Мои секреты касаются не только меня, и я не хочу, чтобы кто-то пострадал.

— Это очень благородно, — произносит Валентин без издёвки — он и правда это имеет в виду. — Только как долго ты сможешь держаться, ограждая других и принимая весь удар на себя?

Хороший вопрос. Я гляжу на Риса. Мне не нужно задавать ему вопрос вслух, чтобы получить ответ — Рис и так находится в моей голове.

— Шизофреники долго не живут, — говорит Рис, отходя от камина. Заводит руки за спину. Походка у него вальяжная, спокойная. Словно хозяин здесь именно он. Я сразу вспоминаю Авеля и то, как он вёл себя, когда мы с Беном пришли к нему в кабинет.

Всё-таки, между внуком и дедом было гораздо больше общего, чем они оба могли предполагать.