Они останавливаются, когда преодолевают половину этого пути.

— Именем Авеля, закона Рассветной Восьмёрки и согласно пакту Единства приказываю вам прекратить боевые действия и сдаться, — криком прошу я.

Не настолько большое расстояние, чтобы мне не заметить самодовольные оскалы, служащие ответом.

— Только после того, как твоя голова и головы тебе подобных будут украшать мой дом и дома всех, кто погиб по вашей вине, — отвечает мне высокий рыжий мужчина.

Я не могу понять, шерсть или густая борода покрывает его щёки и подбородок. Так или иначе, рыжина — яркий пример кровосмешения, которым оборотни не брезгуют.

— Нет, спасибо, обойдусь, — отвечаю я.

Бормотание себе под нос, но у оборотней отличный слух. Поэтому, стоит мне только замолчать, они принимают атакующие позы и пускают по небольшой, но мощной толпе боевой клич.

С противоположной стороны от Лизы место у моего плеча занимает Рэм.

— Я вывел всех через чёрный ход, — докладывает он.

— Тебе и самому стоило уйти, — говорю я. — Ты и так много сделал. Спасибо.

— Нет. — В голосе столько уверенности, что, удивлённая, я позволяю себе отвести взгляд от оборотней и взглянуть на Рэма. — Что? — Он ведёт бровью. — Если бы не категоричный запрет отца, я бы тоже стал стражем. Правда, мне всегда были ближе…

— Хранители, — договариваю я.

Теперь пришла очередь Рэма удивляться.

— Как ты догадалась?

— Интуиция.

Лиза коротко рычит, привлекая наше внимание.

Оборотни пускаются в атаку.

Их девять, и все они вооружены до зубов. Я уверена в Лизе, держу под сомнением свои силы и совсем не рассчитываю на толковую помощь от Рэма. Стороны неравны, и я понимаю, что если пятёрка, отправленная штабом, не появится в ближайшие несколько секунд, нам конец.

Лиза идёт в атаку первая. Она перекрывает оборотням дорогу к нам, делая невероятно изящный и широкий по амплитуде бросок вперёд и роняя на землю несколько противников. Я пользуюсь этим и, взмахивая кинжалом, раню ближайшего. Лезвие едва касается кожи, разрезая одежду и пуская совсем немного крови, зато ответ на атаку не заставляет себя ждать: меня толкают в грудь, скорее инстинктивно, чем продуманно, и лишь по счастливой случайности не используя при этом никакого оружия или когтей. Я падаю назад, пролетая не меньше метра, и больно бьюсь затылком об асфальт. Перед глазами всё плывёт, и лишь чувство ответственности за Рэма заставляет меня подняться сначала на колени, потом на ноги. Я быстрым движением расстёгиваю куртку, снимаю с внутреннего крепления самодельные гранаты с содержанием обсидиана — горной породы, способной принести оборотням далеко не приятные ощущения, — и, прежде чем замахнуться, кричу: