— Так и есть, но…

— Что ты с ними сюсюкаешься? — Антона перебивает Татьяна. — Не знаю, что вы оба тут себе напридумывали, но даже не думайте, что мы будем играть по вашим правилам. Серьезно, дети! Сидите себе на пятой точке ровно и не рыпайтесь! И без ваших этих рокировок дел и проблем — по самые уши!

— Но если нет никакой разницы… — Марс снова берётся за старое, но в этот раз раньше, чем он заканчивает, его обрывает Татьяна:

— Главная разница заключается в том, что не вы здесь принимаете подобные решения. — Затем она резко дёргается в мою сторону, и я почти верю, что Татьяна собирается напасть на меня, но она всего лишь выпадает вперёд. — А ты, Слава! Я уехала всего на пару недель, а ты умудрилась растерять все навыки! Как так?

— У меня была травма…

— Какая? Что можно было ушибить, чтобы забыть всё, чему тебя учили? Разве что только голову!

Я бросаю быстрый взгляд на Антона. До этого момента он всё ещё думал, что дело действительно в травме, а потому сейчас с интересом наблюдает за необычной реакцией Татьяны. И, как мне кажется, понимает, что где-то его обманули.

— Так, — Татьяна вскидывает руки к потолку. — Ладно. — Она замолкает, поджимает губы. Поворачивается на Антона, тот кивает ей, мол, «Чего ты?». А Татьяна вдруг отвечает ему улыбкой, и в эту секунду я понимаю, что у неё явно появился план. — Вы вступите в поединок. Прямо сейчас. И если тебе, Слава, удастся уложить Марселя на лопатки, то мы пойдём вам на уступку. И учти, парень, — Теперь Татьяна поворачивается к Марсу и тычет указательным пальцем Марсу в грудь. — Я пойму, если ты вздумаешь играть в поддавки.

По спине бегут мурашки. Я знаю, что против Марселя мне не выстоять. Конечно, я тренируюсь, и даже смерть Марьи не смогла остановить этот процесс. (К слову, даже наоборот появилась усиленная мотивация). И всё равно я всё ещё недостаточно хороша.

Марсель глядит на меня с чем-то вроде жалости во взгляде, когда мы встаём друг напротив друга на свободном борцовском ковре. Вокруг нас собираются зеваки: защитники, отвлекающиеся от своих тренировок ради интересного зрелища. Ни Татьяна, ни Антон не велят им разойтись, и это — часть Татьяниного плана. Она наверняка видит по моему лицу, как мне не нравится всё это.

Губы Марса шевелятся. Он берёт отсчёт, чтобы дать мне фору: так я смогу атаковать первой.

— Стойте! — вдруг восклицает Татьяна. — Это должно быть не развлечением, а уроком для всех, кто решит, что правила писаны не для его королевской персоны.

Она наклоняется к Антону и что-то шепчет ему на ухо. Лицо того не выражает ни одной эмоции, кроме растерянности. Но он слушает её. Идёт в оружейную секцию, а по возвращению приносит с собой ножи.