Краем глаза замечаю, как Влас встаёт, и оборачиваюсь на него.

— Хочу, чтобы каждый сидящий сегодня здесь понимал: это не пир во время чумы. Мы здесь, потому что всё ещё остаёмся собой и не теряем надежду на лучший исход, — Влас опускает голову и глядит на меня. Я ободряюще ему улыбаюсь. — Слава. Мне кажется, если я начну благодарить тебя за всё хорошее, что произошло в моей жизни после того, как в ней появилась ты, на это уйдёт весь вечер. Поэтому, с твоего позволения, я ограничусь лишь парой фраз. — Свободную от бокала ладонь Влас протягивает мне, не разрывая зрительного контакта. Я принимаю её, крепко сжимая его тёплые пальцы. — Любовь моя. Что бы ни случилось, кто бы ни пытался встать между нами, какими бы сложными ни были обстоятельства, сколько бы километров нас ни разделяло, где бы мы ни находились — моё сердце всегда безоговорочно будет принадлежать только тебе.

Меня парализует, словно передо мной появляются тысячи врагов и сотни препятствий, а против них у меня только пластиковая детская лопатка и картонка вместо полноценного щита.

Даже если я и могу влюбиться во Власа, даже если у меня окажется достаточно сил, чтобы принять его любовь в ответ, буду ли я когда-нибудь достойна хоть малейшей её части, хоть на секунду?

— Спасибо, — произношу я одними губами, потому что сказать это громогласно кажется мне вульгарностью.

Влас коротко кивает. Пользуясь рукой, которую он мне протянул, я встаю со стула и тянусь, чтобы поцеловать его. Когда наши губы соприкасаются, по столовой разлетается звон бокалов и некое подобие одобрительного улюлюканья.

— Неплохо сказано, Ромео! — выкрикивает Татьяна, которую я узнаю по голосу.

Когда отстраняюсь от Власа, гляжу на неё. Она, в свою очередь, уже разговаривает с Евгением. Пока опускаюсь обратно на стул, слежу за ними. Бен рассказал мне, что в прошлом настоящем Евгений был влюблён в Татьяну, и она знала об этом, но отшивала его, потому что боялась. Чего конкретно: самого факта отношений, своей в них роли или, быть может, саму себя из-за наличия крови сирены в своих жилах и потенциальной тяги к уничтожению мужчин — я так и не поняла толком.

И всё же так странно видеть их сейчас вместе.

— Слав, — зовёт Лия. Вместе с этим она толкает по столу в мою сторону какую-то небольшую квадратную коробочку. — Обычно я чрезвычайно хороша в подарках, потому что подхожу к таким делам со всей ответственностью, но обстоятельства…

— Ты не обязана была, — перебиваю я.

— Ага, конечно. После всего, что ты для меня сделала, я должна была преподнести тебе лучший в мире подарок. Это, конечно, не он, но я заметила, как ты особо внимательно разглядывала эту безделушку, когда помогала мне разобрать вещи, что я принесла из дома, так что вот.