Он соскакивает с койки, хватает меня, стоящую рядом, за руку и тянет в сторону выхода.

— Что такое? — спрашиваю я, пытаясь остановить Бена.

— Этот псих гипнотизирует тебя, разве не ясно? Пудрит голову! Пошли отсюда.

Бен позволяет мне забрать одежду, обувь и меч, а потом мы уходит. Напоследок я успеваю обернуться на Эдзе. Тот сидит, не обращая на нас никакого внимания, и разглядывает что-то в своих ладонях.

— Как ты понял, что это гипноз? — спрашиваю я, пока мы идём в направлении, известном только Бену.

— А я и не понял. Так, предположил. Просто уж больно лицо у тебя стало странное.

— И это, по-твоему, плохо?

— Не знаю. — Бен указывает на дверь в конце коридора. — Нам туда.

Бен ускоряется. Когда я равняюсь с ним у самой двери, он открывает её. Перед нами снова палата, но в отличие от той, в которой я очнулась, здесь только одна койка, а ещё много цветов в вазах и солнечного света.

— О! — восклицает единственный больной. Им оказывается Вениамин. — Явился — не запылился! Дед тут при смерти, а он даже чёртовых яблок ему не принёс за несколько дней!

— Не ворчи, — отвечает Бен. Пока я закрываю за нами дверь, он идёт к деду и обнимает его.

Вениамин даётся внуку не сразу. Куксится, морщит нос — играет с ним, а Бен и рад вестись. В конце концов, они хлопают друг друга по спинам.

— И Романову, гляжу, приволок, — Бен-старший кивает мне в знак приветствия. — Ты-то как, девочка? Слышал, что неслабо тебе досталось.

— Жить буду.

— А вот это — правильный настрой!

Бен обходит койку деда и собирается присесть на свободный стул, но дед останавливает его, поднимая руку в воздух.

— Дрон, давай-ка, сбегай и принеси чего-нибудь перекусить.

— Ты только недавно завтракал.

— Я — да, а вот ты выглядишь голодным. Так что шементом и без лишних разговоров.

Бен скалится, и всё же уходит, оставляя дверь открытой. Вениамин — определённо интересный мужчина, но оставаться с ним наедине мне не хочется, ведь мы совсем друг друга не знаем. О чём разговаривать? Чем заполнить паузу?