— Отец, мне выйти?

Ох, Лукас! Покорный, привязанный к отцу настолько сильно, насколько Шиго, его младшая сестра, того же отца ненавидит.

Лукас тянется к Эдзе. И это видно кому угодно, кроме Эдзе.

— Зависит от Славы, — Эдзе, приподнимая одну бровь, переводит взгляд на меня. — О чём разговор, красавица?

— О месте, откуда вы родом. Как я понимаю, вы там больше не живёте. Есть причины?

Лицо Эдзе меняется в секунду. Более искреннего удивления мне ещё не удавалось встретить.

— Неожиданно, — растерянно произносит он. — Допустим, я родился и вырос, а также благополучно сбежал, когда понял, что всё вокруг ни что иное, как утопия, из Проклятых земель.

— Гнори приходили к вам, верно? Они хотели захватить Проклятые земли.

Эдзе напрягается. В одно движение он спускает ноги с кровати и оказывается в вертикальном положении. Но ко мне не подходит, словно оставляя расстояние для манёвра.

— Однако, насколько мне известно, Проклятые земли всё ещё заселены, — продолжаю я. — Значит, местным жителям удалось договориться с колонизаторами? А вы говорили, прогнать их нельзя, только убить!

— Потому что вариант, который выбрали народы Проклятых земель, вам не подойдёт.

— Почему?

— Вы, люди, слишком честные. И бесхребетные.

— Так что вы сделали? — не унимаюсь я.

— Мы предложили им более выгодную добычу, позволив использовать Проклятые земли как проходной пункт в другой, более густо населённый мир. — Лукас ничего не произносит вслух, но за него это делает выражение разочарования на лице. — Да, — отвечает Эдзе, замечая это. — Иногда в том, чтобы запачкать руки в крови, нет ничего плохого.

— В чужой крови, — напоминаю я.

— Разве есть разница?

Для него — может и нет. Но ведь у медали две стороны. А потому, могу поклясться, те, к кому Эдзе направил гнори, были бы с ним ох как не согласны…

… если бы были живы.

* * *