Рэм пожимает плечами.

— Оно значилось на медальоне у него на шее. Мы не стали переименовывать.

Рэм с коробкой усаживается на край дивана. Открывает её. Я жду увидеть что-то вроде ностальгической меланхолии, но вместо этого он вдруг становится мрачнее тучи.

— А это ещё что такое? — спрашивает в пустоту. Вытаскивает на свет огрызок то ли ткани, то ли бумаги. — Бирка из роддома, но на ней написано не мальчик, а девочка.

Шаг в сторону, несколько — назад, и я окончательно исчезну из поля его зрения за поворотом, ведущим в коридор. Главное, не делать ничего ненужного и не прислушиваться…

Чёрт. Зачем я об этом подумала? Теперь уже никак не перестать концентрировать слух на бешеном стуке его сердца.

Парню совсем немного осталось до приступа. Совсем чуть-чуть.

— И фотографии, — продолжает Рэм, словно я подаю хоть какой-то сигнал заинтересованности в диалоге. — Смотри!

Разворачивает ко мне яркой стороной маленький квадрат. Даже на расстоянии хорошо вижу двух детей на руках у мужчины. Новорождённые, наверное. Ну, или пару недель от роду.

— Это я, — говорит Рэм, указывая на свёрток в голубом одеяле. — А это…

Переводит палец на свёрток в розовом. Молчит. От меня ждёт догадок? Не знаю, что говорить, поэтому качаю головой.

— Это девочка, — сообщает Рэм шёпотом. — Вот эта.

Снова берёт бирку. Теперь она в одной руке, а в другой — фото.

— У меня там всё зависло, — сообщает Тай за моей спиной. — Игра не запускается дальше меню!

Протискивается в комнату, пихая меня в бок, так как я загородила собой дверной проём. Глядит на Рэма долго, затем на меня.

— Что за картина маслом? — спрашивает. — И почему нестерпимо воняет псиной?

— У него собака была лет шесть назад, — говорю я. От шокированного Рэма сейчас всё равно никакой пользы. — И, похоже, сестра, о которой он знать не знал.

— Ого! — удивление Тая нельзя назвать наигранным. — Это как?

Подходит к Рэму, садится рядом. Из нас двоих мой младший брат всегда был более открыт к окружающим, поэтому ему хватает раскованности — (и не хватает ума, чтобы этого не делать) — взять коробку, переложить её себе на колени и начать в ней по-хозяйски копошиться.

— Чувак, тебе бы с предками поговорить, — Тай вытряхивает содержимое чёрного целлофанового пакета в коробку. Фотографии мешаются с собачьим игрушками. — Это, типа, не круто!