— Юноша, а чего такой бледный? — уточняет Миллуони, не получив ответа на свой предыдущий вопрос. — Я тебя стыдить не собираюсь. Просто интересно.

— Мы со Славой расстались, — на выдохе признаю я.

Не должно быть так больно.

— О, — Миллуони хмурится. — Это печально.

— Королева Зимнего двора мне кое-что показала, — раз я начал, мне уже себя не остановить. — Хочу узнать, насколько это правда, а ещё увидеть всё от начала и до самого конца.

Миллуони серьёзнеет, как никогда. Глубокая складка пролегает меж его бровей, губы становятся жёсткими, и я даже вижу морщины, которые раньше не замечал и которые лучше любых слов говорят о настоящем возрасте ведьмака.

— Что-то мне подсказывает, что я тут очень даже при чём, да? — спрашивает он.

— Угу.

— Ясно. — Тон Миллуони становится холодным, ровным. Я понимаю: вот она, его рабочая сторона. — Я отговаривать тебя не стану, это не в моих правилах. Но учти — у всего есть своя цена.

Я чувствую на коже фантомные прикосновения чужих рук, и меня всего передёргивает вплоть до костей. Это замечает и Миллуони. К деловой серьёзности в его взгляде возвращается интерес.

— Что с тобой?

А я бы рад сказать. Хоть кому-нибудь! Но не могу.

Страшно.

Произнесу вслух — вдруг меня снова туда выбросит, да ещё и без возможности убраться прочь?

— Что ты хочешь? — спрашиваю я, с трудом справляясь с эмоциями.

Пальцы находят край стола и крепко в него вцепляются.

Миллуони кусает губы. Снова наполняет свой стакан порцией алкоголя и сразу её выпивает. Затем ещё одну. Что бы ни творилось у него в голове, оно явно очень его мучает.

— Как и многие, независимо от силы и расы, — протягивает Миллуони. — Предотвратить возможные ошибки. Я… я бросил Христофа, когда у него кроме меня больше никого не было, и, как ты знаешь, это привело к катастрофе в масштабах нескольких миров.

— Я не понимаю…

— Ты может и не видишь этого сейчас, но в тебе есть потенциал. Не очень хороший, Влас. Если быть честным — отвратительно плохой.