— То, что от него осталось.

Вот, значит, зачем ему нужен был прах Христофа — чтобы похоронить его подальше от мира, который его ненавидел, но который сам дядя при жизни считал домом и даже пытался спасти…

Голова идёт кругом.

— Мне нужно в Дубров, — вдруг выпаливаю я.

Поднимаюсь на ноги. Теперь, когда наши с Эдзе лица снова на одном уровне, я вижу, что моё заявление ведьмака удивило не меньше меня самого.

— Чего?

— За вещами, — добавляю я. — И за кошкой.

Эдзе выдыхает, трясёт головой. Затем машет рукой, мол, делай, что хочешь, разворачивается на пятках и плетётся к дому. На какой-то момент вдруг начинает прихрамывать… Но затем так же неожиданно равняет походку.

— Я не буду читать тебе нотации, — громко ворчит Эдзе. — Но нет смысла пытаться зацепиться там, где тебе не рады. Или пример Христофа тебя ничему не научил?

— Именно в этом-то и дело, — шепчу я сам себе. — Он отпустить не смог, а мне, чтобы отпустить, нужно окончательно попрощаться.

Эдзе останавливается у дома, но внутрь не заходит. Закуривает. Его губы шевелятся между затяжками. Что-то говорит. Мне не слышно. Может, к счастью.

— Ты себя вообще видел? — кричит Эдзе со своего места. — Сил-то не хватит себя туда перенести!

Возможно. Я сам до сих пор ставлю на то, что это меня убьёт. Но теперь у меня появилось некое преимущество — я нужен Эдзе живым, и он не позволит мне себя калечить.

Я только делаю вид, что собираюсь создать портал. И уже спустя секунду слышу за своей спиной тяжёлые шаги и старческое бормотание.

— Парень, если ты думаешь, что я позволю тебе помереть у себя на заднем дворике, то ты определённо стукнулся головой о камень, пока спал в пещере. Руку опусти.

Шлёпает меня по ладони, как провинившегося мальчишку. Говорит, следовать за ним в дом, где он возьмёт «драгоценное барахло, чтобы помочь одному малахольному, которого решил приютить на свою голову». Я иду чуть позади, потому что не могу скрыть улыбку.

Ведь всё идёт именно так, как мне нужно.

В итоге в своей старой Дубровской съёмной квартире я оказываюсь уже меньше, чем через полчаса. Ностальгия провоцирует мурашки по всему телу, и я стараюсь не цепляться за это. Повторяю в голове, что пришёл сюда исключительно по делу: забрать необходимое и поставить жирную точку в этой части своей истории.

Всё для того, чтобы, как хотел Эдзе, не совершать ошибок, к которым у меня есть склонности.

В комнате кошки нет, я выхожу в коридор.