А что получил? Могилу, сплошь усыпанную букетами цветов и пожеланиями от тех, кого называл друзьями, но разве этого достаточно?

— Сыграешь? — спрашивает Шиго.

Они обе, и Нина, и Шиго, сидят на полу. Вторая играет роль опоры для первой, которая, в свою очередь, вальяжно развалилась в её руках, буквально используя феникса в качестве кресла. Шиго протягивает мне свой джойстик, но я отрицательно качаю головой, и тогда он быстро находит пристанище в руках Бена. Они с Ниной тут же вступают в бой в игре и параллельно в словесную перепалку. Комната Артура, и без этого переполненная людьми, запахами чипсов, звуками игры, — теперь и вовсе кажется забитой под завязку. Настолько, что я принимаю решение сделать небольшую передышку. Сначала иду до окна и открываю форточку, чтобы проветрить помещение, а потом выхожу в коридор.

— Ты куда? — летит в спину вопрос от Артура.

— Чайник поставлю, — говорю я первое, что в голову приходит.

И быстро закрываю за своей спиной дверь.

В кухне сидят родители. Знаю, что выпивают. Чуть позже пойдут в гости к тёте Ане и ещё и там добавят. Мама не злоупотребляет, поэтому за неё я спокойна, а вот Дмитрий — другое дело. На нём затянется. Только-только вроде перестал, а тут вторая волна.

Нехорошо.

Ковыляю в свою комнату за телефоном, а нахожу взглядом письмо от Власа на прикроватной тумбочке. Ваня не читал его, когда нашёл. Только открыл, увидел моё имя и доставил адресату со словами, что не его это дело.

Влас должен был уйти, не попрощавшись. Я бы так и поступила. Оставила бы обидевшего меня с ядовитым чувством собственной ничтожности на душе, которое начинало бы напоминать ему о предательстве каждое утро после пробуждения. Но Влас поступил по-другому. Потому что выше этого. Потому что слишком идеальный, как сказал когда-то Бен.

— Таких бояться надо, — заверял меня он. — Если кто-то так старательно сохраняет свой идеальный образ, значит, ему есть, что скрывать.

— Как и всем нам, — бурчу я под нос сама себе.

Присаживаюсь на кровать, кладу трость рядом. Беру письмо в руки. Его уголки помяты моими дрожащими и неспособными развернуть лист пальцами до такой степени, что скоро, кажется, останутся у меня в руках, когда я в очередной раз, не набравшись храбрости, соберусь убрать письмо прочь.

— Что это?

Вздрагиваю, совершенно не ожидая услышать кого-то в своей комнате. Поднимаю глаза и вижу Лию. Она просунула голову в щель приоткрытой двери и теперь глядит то на меня, то на письмо в моих руках.

А я замечаю, что на её волосах каплями воды блестит растаявший снег.

— Ты как здесь оказалась? — спрашиваю вместо приветствия.