— К остальным?

— В комнате Артура ребята играют в приставку. Там и Марк есть.

Лия салютует оттопыренным в кулаке большим пальцем, но радости в этом жесте не больше, чем у краба, которого собираются сварить заживо. Я подхватываю в одну руку трость, другой цепляюсь за рукав рубашки Лии и вытягиваю девушку в коридор. Чтобы подтвердить своё алиби, мне нужно поставить чайник, поэтому я провожаю Лию в комнату Артура, а сама направляюсь в кухню.

— Но, Дим… — мама цокает языком. — После того, как он появился в нашей жизни, думаю, будет справедливо рассказать Артуру правду.

Последний шаг из коридора в сторону кухни я так и не делаю. Прижимаюсь спиной к стене, превращаюсь в слух и надеюсь, что никто из ребят не решит выглянуть из комнаты Артура.

— Эдзе ушёл, — напоминает Дмитрий. — В этом больше нет необходимости.

— Каждый раз, когда Артур спрашивал у меня о своём отце, я говорила, что тот мёртв, но теперь у меня есть реальный шанс рассказать сыну правду…. Я не могу больше врать… Не хочу, Дим!

Я выхожу из коридора, оказываясь в поле зрения родителей. Несколько быстрых, неуклюжих шагов — и я уже в кухне. Пока ничего не произношу, лишь гляжу то на Дмитрия, то на маму. Вспоминаю другой разговор, которому я тоже однажды стала случайным свидетелем. Мама и Эдзе. И множество фраз, додумывать смысл которых было бы настоящей игрой в бинго, разве что вместо цифр: правда — неправда.

И почему мне всё время везёт там, где выгодным был бы именно проигрыш?

— Эдзе — отец Артура? — спрашиваю я.

Сразу. Без предисловий. Как пластырь сорвать.

Мама с Дмитрием переглядываются.

— Долго ты там стояла? — спрашивает второй.

— О, нет, нет, нет, — качаю головой. Усмехаюсь. — Давайте не будем сейчас делать вид, что моё любопытство — единственная проблема. Мам? — смотрю только на неё. — Мам, скажи правду: Эдзе — отец Артура?

Мама коротко кивает.

— Да. Когда я училась в университете, Эдзе преподавал там психологию. Я была юна, безрассудна и влюбилась в него по уши, и он воспользовался этим, — мама нервно сглатывает. — Избавляться от Артура я не стала, а Эдзе, узнав о моей беременности, из университета уволился и больше мне на глаза не попадался.

Холодно. Я дёргаю плечами. Дышать вдруг становится труднее из-за вязкого воздуха вокруг.

— Почему раньше не сказали?

— Это не тот тип информации, которую можно ненароком сообщить за обедом, — подключается Дмитрий.

Опирается двумя ладонями в столешницу.