— Да, — обрываю его. — Он явился к нам домой. Давай сразу к делу.

— Он сказал мне, что я уже был в штабе. Сказал, что я… со мной всё это случилось раньше, чем с тобой… Но когда за мной пришли, я сразу отказался, и поэтому мне изменили воспоминания…

Я хмурюсь.

— Ты уверен?

Даня кивает.

— Он дал мне какую-то жидкость. Я выпил её, и всё вспомнил. День, когда я в школу не пошёл и провалялся весь день дома… И не сказал ни тебе, ни маме, что именно у меня болит…

Я помню это, потому что Даня тогда серьёзно меня напугал: с утра и до самой ночи он не вставал с кровати, укрывшись одеялом с головой, и не произнёс ни слова, изъясняясь одними лишь жестами. Первое время я думала, что у него инсульт, но потом ему каким-то чудом всё-таки удалось убедить меня не вызывать скорую и прикрыть его перед мамой.

— Я тогда проснулся от шепчущих на непонятном языке голосов. Они заглушали мои собственные мысли и не замолкали ни на секунду. Но самым странным было то, что я понимал их. И мог говорить с ними, но при этом совершенно позабыл русский. — Даня делает паузу, оттягивая ворот рубашки. — Я думал, что сошёл с ума, но в полночь всё прошло. Однако уснуть мне всё равно не удалось, потому что за мной пришли.

— Значит, процесс активизации у всех разный, — говорю я. — У меня было видение аварии, а у тебя — это. А кто пришёл, те ребята… Они сейчас здесь? Ты видел их, когда приходил с Лией?

Даня качает головой.

— Нет. То были парень и девчонка старше двадцати. У неё коротко стриженные светлые волосы и ярко-зелёная чёлка, а у него очки в круглой красной оправе.

Я задумываюсь. Кажется, не встречала никого в штабе, кто мог бы подойти под это описание.

— Они сказали, что я особенный, и, если пойду с ними, моя жизнь изменится, — Даня отводит взгляд в сторону и как-то странно улыбается. — Эти двое явились из двери-портала, прямо как ты и говорила! А я не верил!

— Это неважно…

— Нет, Слав, — Даня поджимает губы. Его подбородок дрожит. — Важно. Когда я отказался, они изменили мои воспоминания, заставив поверить в то, что целый день я провалялся в кровати, потому что у меня температура поднялась до сорока. И ведь меня даже не смутило то, что на следующий день после «болезни» я чувствовал себя отлично!

Собственные слова злят Даню. Замечаю, как он сжимает ладони в кулаки.

— Забыли, — говорю я. — Правда, Дань, это ерунда. Ты отказался — это твоё право.

— Если бы я знал, что ты тоже… что тебе тоже… что ты…

Даня морщит лицо. Это последнее, что он обычно делает перед тем, как заплакать.

— Ты отказался от возможности стать стражем из-за меня?