— Прекрати вести себя так, словно ты вообще можешь умереть, — говорю я, фыркая.

Бен сводит брови к переносице.

— Ты это о чём?

— Я это о том, что ты же типа крутой парень, весь такой модный и опасный со своими стильными шмотками и спрятанными в них ножами и стрелами. — Я подхожу ближе и хлопаю его пятернёй по груди. — Смерть боится таких, как ты, — добавляю, когда непонимание на лице Бена сменяется чем-то похожим на облегчение. — Так что забей.

Бен кивает и поджимает губы. Приподнимая подбородок, обращает лицо к небу, но скрыть от меня улыбку ему всё равно не удаётся. Уголки опущены вниз, нос наморщен.

Родинка, которую я видела в созданном Кириллом видении, оказывается настоящей: красуется там, где шея плавно переходит в угол челюсти.

Бен во сне и Бен настоящий — сколько у них общего? Только лишь внешность, или парень, стоящий сейчас передо мной, тоже бывает мягким, и далеко не как матрас, утыканный гвоздями?

Он опускает на меня глаза и открывает рот, но не успевает и слова сказать, как его лицо искажает гримаса… Страха? Нет, тут что-то другое. Резко оборачиваюсь и сразу вижу, что же произвело на Бена такое неоднозначное впечатление.

Незваные гости без криков и без шума идут вдоль домов по главной дороге. Не оглядываясь по сторонам и едва ли делая лишних, кроме шагов, движений. Мозгом понимаю, что это химеры, но представления рушатся от отсутствия картины в виде армии чудовищ Франкенштейна. Лишь у некоторых из тех, кто проходят мимо меня и Бена, шрамы имеются на демонстрацию всем. У остальных, видимо, они скрыты за многослойными лохмотьями, служащими одеждой.

Я успеваю сосчитать их количество: пятнадцать, — прежде чем оно вдруг начинает множиться. Прямо на глазах каждая их химер получает себе двойника. Внешне — не отличишь. Замыкает колонию неспешно идущий парень чуть старше нас. Он пинает землю у себя под ногами, поднимая в воздух ещё больше пыли.

— Что будем делать? — шёпотом спрашиваю у Бена.

В ответ мне он лишь едва заметно качает головой.

Парень нас не замечает Обогнув ватагу химер, он бодро запрыгивает на крышу ближайшего дома, цепляясь за подоконники и выступы и подтягивая себя на руках. Удивительно ловко и грациозно, словно всю жизнь отдал гимнастике.

— Не буду лукавить, оратор из меня никудышный, — произносит он, суя руки в задние карманы штанов со здоровенными дырками на коленках. — Раньше этим занималась моя сестрица Ева, но в прошлый раз один из вас, отбросов, её убил, так что придётся довольствоваться тем, что есть.

Парень вздрагивает всем телом. За его спиной раскрываются широкие, немного потрёпанные крылья с чёрным оперением. Затем он достаёт из кармана какой-то порошок, просыпающийся сквозь его пальцы. Остатком он посыпает свою голову, стриженную под «ноль». На поверхность крыши падают искры.