— И всё равно лучше, чем у тебя.

— Капитан, — прекращая наш разговор, произносит Ваня. — Так что там с записями?

Отношения Дмитрия и Вани для меня всё ещё тайна под покрывалом. Иногда он называет его капитаном, иногда Дмитрием, но ни разу — папой или дядей. Хотелось бы мне взглянуть на них в домашней обстановке.

Похожи ли они хоть каплю на отца и сына?

— Мы нашли подробный план создания гибридов: от скрещивания видов до расчёта вероятности полного разрушения уже готового организма.

— Гибридов? — переспрашивает Ваня. — Капитан, вы ничего не путаете? Может, химер?

— Ваня, — снисходительно говорит Дмитрий. — Я знаю, о чём говорю.

— Но гибридов мы не встречали, — настаивает Ваня.

— А что насчёт того, который на меня напал? — спрашиваю я. — Та химера, — если это химера, — как я уже говорила, была очень сильная.

— Что? — вмиг голос Дмитрия становится ледяным. — Слава, на тебя кто-то напал? Ты ранена?

Могу представить, как он, нахмурив бровь, встаёт со своего удобного стула на колёсиках и начинает расхаживать по кабинету в ожидании если не ответа, то полного отчёта.

— Это было давно, — отмахиваюсь я. — Всё уже прошло.

Хорошо, что лица его не вижу. Задыхается, поди, от негодования.

— А в чём разница между химерами и гибридами? — спрашивает Лия.

Я верчусь на месте, чтобы увидеть подругу. Лия лежит на животе, трёт глаза и пытается подавить зевок.

— Если вкратце: химерами становятся, а гибридами рождаются, — отвечает Ваня.

— Верно, — подтверждает Дмитрий. — Христоф считал, что в какой-то момент его химеры смогут дать потомство и воспроизвести на свет сверхсущество — гибрида, обладающего силами нескольких видов сразу от рождения и без операционных вмешательств.

— Это невозможно, — усмехается Ваня. — Точно как ждать, что цвет крашеных волос родителей передастся детям.

— Я бы согласился с тобой, Вань, но в его записях… Тебе бы это увидеть. Он просчитал потери и свёл их к минимуму, обнаружив наиболее успешную к смешению комбинацию ДНК… К тому же, у него была доказанная теория о том, что даже если гибриды сами по себе родятся, скажем, мёртвыми, плазму их крови можно будет использовать в медицинских целях, излечивая заболевания тканей и клеток. В любом случае, независимо от результата конечной стадии его эксперимента, он мог считаться успешным.

— Но что насчёт Власа? — перебиваю я. — Есть ли какие-то зацепки по его истории? Или мы продолжим обвинять его на пустом месте?