— Капитан? Что-то случилось? — это Ваня.

Как он может звучать так бодро?

— Вы спите, что ли? — удивлённо спрашивает Дмитрий.

В голове рождается куча колких замечаний, но мне не то, чтобы поднять руку с подушкой — рот открыть лень.

— Тут сейчас ночь…

— Очень поздняя, — подаёт голос Бен. Басит так, что я не сразу его узнаю. — Настолько поздняя, что уже вставать скоро. Кэп, у вас ни стыда, ни совести!

— Я бы не звонил, если бы это не было важно.

— Неправда. Вы бы позвонили, даже если бы у вашей собаки просто обнаружили блох.

Заставляю себя убрать подушку с лица и перевернуться на бок. Открываю один глаз, чуть погодя открываю второй. Нина спит, как ни в чём не бывало, уткнувшись лицом в подушку. Ваня уселся в кресле и старательно скрывает череду зевков за ладонью. Саша, закинув одну ногу на Нину, второй подпирает стену. Бен и вовсе закопался под одеяло.

— Вы все здесь? — спрашивает Дмитрий.

— Кроме Марка, Лизы, Рэма и кураторов, — отвечает Ваня.

Единственный, кто с серьёзным выражением лица слушает директора. Сейчас, с взъерошенными волосами и помятым лицом Ваня сильно напоминает мне Даню по утрам. Разве только очки лишние.

— Тогда то, что я вам скажу, им вы уже сообщите сами.

Спускаю ноги с кровати, ещё спустя секунду поднимаю корпус. Окончательно встать едва ли хватит сил.

Записи Христофа оказались интереснее, чем мы могли предполагать…

— Странно, что их хранят в штабной библиотеке, а не, например, сожгли во славу Сатане.

— Андрей!

Бен выглядывает из-под одеяла. Морщится, пока глаза привыкают к тусклому свету.

— У тебя по ночам всегда такое паршивое чувство юмора? — интересуюсь я.

Бен поворачивает голову в мою сторону.