— Да и не мешает он, — раздаётся Ленин голос. — Брат у тебя забавный.

— Поняла? Я забавный!

И давно, интересно, они так хорошо общаться стали? Что-то всё это мне не нравится… Да и сердце подсказывает, узнай об этом Ваня — ничего хорошего не случится. Ведь они с Леной… Они с Леной явно очень близки: Ваня выходит с ней на связь каждый вечер, чтобы просто спросить, как у неё дела, а ещё хранит вместо закладки в одной из книг её фотографию.

Не совсем друзья. Один из них точно по уши влюблён.

Звуки чьих-то голосов отвлекают меня от собственных мыслей. Оборачиваюсь и вижу, что, может и не ко мне, но точно в мою сторону поднимаются Ваня, Бен и Марк. Последний упирается на сделанные Лукасом металлические костыли. Именно благодаря медленно плетущемуся Марку, у меня ещё есть немного времени на разговор с Даней.

— Очень, — иронически замечаю я. — Мне пора идти, но… Дань, сейчас я напишу тебе сообщение. Хочу, чтобы только ты его прочитал. А потом попроси Полину удалить.

Даня хмурит брови. Чуть погодя, кивает.

— Всё у тебя в порядке? — спрашивает он серьёзно. — В смысле, не считая того, что…

Даня поджимает губы и переводит взгляд в сторону. Его подбородок вздрагивает лишь единожды, но у меня внутри сразу что-то обрывается, перекрывая воздух в лёгких.

— Да, в порядке, — отвечаю я. — Мы ещё созвонимся. Я тебя люблю.

И раньше, чем Даня отвечает, я жму на отмену вызова. А затем быстро щёлкаю по сенсорным кнопкам на появившейся клавиатуре:

«У Лены есть парень, так что даже не думай. Дай Ване шанс, если меня не будет рядом. И скажи маме, что я люблю её».

* * *

Когда Доурина просит кого-нибудь из нас составить компанию Зоулу, изъявляющему вот уже несколько дней подряд нечеловеческое желание проведать своего друга, живущего в поселении, соседствующем с последним пристанищем фениксов, я первая вызываюсь помочь. Зоул меня расслабляет. Он не беспокоиться ни о чём, что напрямую его не касается, и ведёт себя по-ребячьи расслабленно и беззаботно. Рядом с ним я отдыхаю.

Отдых — именно то, чего мне в последнее время так не хватает.

С нами, разумеется, как и всегда идёт Лукас. Его общество меня чуть напрягает, но не настолько, чтобы акцентировать на этом внимание. К тому же я знаю, что для него молчание — это стиль жизни, поэтому не настаиваю на разговоре, уделяя всё внимание Зоулу, который не скупится на объяснения, когда я спрашиваю его о том, чем он жил раньше.

— Я скучаю по дому, — говорит он. — Там мне комнату не надо было ни с кем делить.

— Я делю комнату с братом всю жизнь, поэтому не могу и представить, как тебе раньше везло, — отвечаю я.