Лукас пожимает плечами, что при его скромной манере выражать эмоции вполне себе можно расценить за согласие.

— После того, как твои друзья лягут спать, встретимся на выступе, где ты часто проводишь время. Когда воздух свеж и чист, а вокруг нет снующих зевак, концентрироваться на своих движениях гораздо легче.

* * *

— Насколько силён Влас? — спрашиваю я.

Поделилась информацией Лукаса, о которой почему-то раньше все упомянуть забыли, и вот что получила: Ваня, Нина, Саша, Бен и Лена в наладоннике молчат уже почти минуту, переваривая всё это.

— Виола сказала, он учился в Академии, пока его не выгнали за нарушение внутреннего устава, — говорит Лена.

Видит её только Ваня, направивший экран наладонника на себя.

— В чём он провинился?

— Использовал инвентарь в личных целях. Это строго запрещено, особенно, если пойман не в первый раз.

— А хотите знать, насколько умён был Христоф?

Вместо звука голоса Лены динамик наладонника разрывают какие-то помехи. Я вжимаю голову в плечи и жду, пока они прекратятся.

— Я подняла все имеющиеся записи о нём, — наконец слышна Лена. — Дмитрий говорил только о научных конспектах, но оказывается, у нас был ещё и его личный дневник… Его мало кто использовал за ненадобностью. Мне пришлось полдня разбирать всякий бумажный хлам, но оно того стоило! Эти записи многое объясняют. И я даже… Слава, всё, что ты сказала, теперь имеет больший смысл. Я начала понимать Христофа…

— И ты туда же? — прыскает Бен. — Не хотите организовать его фанклуб? Развесим плакаты, купим шарики, пригласим Власа как его ближайшего родственника и будем задавать глупые вопросы, типа: «Какой у Христофа любимый цвет?».

Сейчас Бен напоминает мне Авеля. Несмотря на то, что лично я его не знала, могу представить, что похожие мысли были в его голове, когда Христоф пришёл к нему с идеей, пусть и на первый взгляд странной и дикой, но на деле очень разумной. И Авель отказался дать Христофу шанс… Так и сейчас Бен отказывается понимать, что не всё то зло, что выходит за рамки нашего понимания.

— Как уже говорил Дмитрий, Христоф не ставил целью создание химер как таковых… Не знаю, почему нас учат именно истории о поехавшем на генетических экспериментах страже. Его дневник, — снова шум, в котором я теперь отчётливо различаю хруст грубо перелистывающихся страниц. — Христоф лишь хотел защитить людей от вирусов, попавших в наш мир после открытия призмы.

— Хочешь сказать, он пытался спасти нас? — скептицизм Бена виден во всём: и в напряжённо сжатой челюсти, и в приподнятых бровях, и в улыбке, пропитанной ядом.