— Выглядело очень профессионально.

— Спасибо. Ещё вот это зацени.

Она протягивает мне бумаги. На страницах небольшие зарисовки оружия, рядом с которыми значатся заметки об использованном сплаве и практике применения.

— Он очень серьёзно относится к своей работе, — говорю я.

— Ага, — подтверждает Нина. — Видимо, мы о-о-о-о-очень дальние родственники. Меня бы уже после первого рисунка в сон начало клонить.

Она забирает у меня бумаги и швыряет их на стол. Затем скрещивает руки на груди.

— Ну а ты, значит, Аполлинария, — говорит она. — Знаешь, какое Никита дал тебе прозвище?

— Обойдусь.

— На самом деле, оно одно из самых безобидных…

Нина обрывает саму себя, когда к нам подходит рыжий парень. Тощий и долговязый, он переступает с пятки на носок, покачиваясь, как длиннющий фонарный столб во время сильного ветра.

— Чего тебе, лопоухий?

— Инструктор, у меня нет пары для тренировки.

Он косится на меня. Я качаю головой.

— Хочешь, чтобы я помог? — Нина закатывает рукава до локтя.

То, что видит рыжий: сильные предплечья со вздувшимися венами. А потому понимает всё без лишних слов, разворачивается на пятках и быстро ретируется к другим ребятам.

— Итак? — Нина снова обращается на меня — Каков план?

— Всё тот же, — говорю я.

Сую руки под слои платья; пальцы зябнут, хочется обхватить кружку с горячим чаем или надеть меховые варежки.

— Ищем Авеля?

— Да. И Христофа. А дальнейшие действия будем рассчитывать по тому, кого из них найдём первым.