Зелёная трава, голубое небо, свежий воздух, птицы, чьи названия я могу легко выговорить. На губах улыбка появляется без моего ведома.

Всё, что я видела в Огненных землях, сейчас кажется таким далёким.

Правее от меня располагается помещение под склад; я знаю, что это оно, потому что это расположение не поменялось, только само здание построено из дерева вместо бетонного блока. За ним простирается оранжерея, по размерам превосходящая все ожидания: тут и крытые парники, и десятки рядов пестрящих цветами и плодами грядок.

Делаю несколько непроизвольных шагов к ним и слышу смешанный запах сладких ягод и терпких трав. Вдыхаю полной грудью.

Я дома. Пусть и на сто тридцать лет раньше положенного срока.

— Слава!

Не раскрываю себя, но внутри всё дрожит от нетерпения. Таращусь на свои босоножки, пока не замечаю тень, опережающую своего хозяина. Чуть погодя вперёд выходит и он сам. Оболочка, тонкая и полупрозрачная, словно тюль — это высокий, чуть сгорбившийся, словно смущающийся чего-то, блондин. Красивый: его волосы разделены пробором, и слева их чуть больше, из-за чего они падают ему на зелёные, как трава, глаза.

А за оболочкой Бен: такой, каким я его запомнила. Только здесь он в сине-чёрном костюме.

Бен улыбается. Я облегчённо выдыхаю и кидаюсь на него с объятиями. Мне нужно было наконец увидеть знакомое лицо, и я даже забываю, кого именно обняла: Бена, которого хлебом не корми, дай надо мной поиздеваться. Поэтому, хоть и поздно, но с удивлением замечаю, что он не отстраняется.

— Ох! Вон она!

Я опускаю руки по швам и делаю шаг назад. Меня в вихре окружают две девушки. Хихикая и бросая на Бена двусмысленные взгляды, они утаскивают меня прочь. Я только и успеваю, что мельком обернуться через плечо. Удивлённый и растерянный, он стоит, потупив взгляд, пока к нему не подходят парни: видимо, друзья этого высокого блондина.

— Алёша? — удивлённо спрашивает девушка, у которой в белую косу вплетена коричневая лента.

— И как ты это сделала? — тут же подключается вторая, с копной коротких рыжих волос.

Сначала нужно разобраться, кто они. В голове возникают имена: Арина и Вера — знакомые по направлению. Не подруги; их общество приходится терпеть лишь из-за неспособности Аполлинарии сказать «нет» нуждающемуся в общении человеку.

— Сделала что? — уточняю я.

— Как что? Заговорила с ним! — Арина, — та, что с лентой, — чуть крепче сжимает мой локоть. — Ты же всё время твердишь, что не партия ему!

Перед глазами возникает образ Лии, и я чувствую стыд и вину за то, что позволяю этим двум себя касаться.