Мне знаком этот звук. Порыв воздуха, перебирающий что-то мягкое и плотное одновременно.

Как взмахи крыльев.

Хватает пары секунд, чтобы подскочить на ноги и кинуться на Фаину. Вместе с ней мы падаем на иконы, больно бьёмся коленями и локтями друг об друга. Я переворачиваюсь на живот. Моя правая рука болтается плетью, я больше её не контролирую. Плечо горит огнём и теперь даже через рукав платья выглядит каким-то неестественно угловатым.

Пистолет потерян, и я, изловчившись, выхватываю единственный нож, который, наверное, Нина подвесила на пояс специально для меня, а не для Аполлинарии. Левая рука слушается намного хуже. Возможность промаха слишком велика, но это всё же лучше, чем бездействие.

Выкидываю руку вперёд, нож соскальзывает с пальцев.

Всё замирает. Есть только крутящееся в воздухе оружие и химера, порхающая рядом с нами на чёрных крыльях сирены.

Не слышу звука входящего в плоть лезвия, но одно перед этим моментом успеваю заметить: я бросила недостаточно точно, и у химеры была возможность увернуться, но она ею не воспользовалась. Более того, химера спустилась чуть ниже, позволяя ножу попасть точно в сердце.

Нет, мне не могло показаться.

Химера хотела умереть.

— Ты… спасла… меня, — тяжело дыша, говорит Фаина.

Я отрываю взгляд от рухнувшей, словно камень, химеры, и оборачиваюсь на Фаину. Её глаза широко распахнуты и выражают искреннее удивление.

— Кто-то же должен был, — киваю я, не меняясь в лице.

Не хочу, чтобы она думала, что это что-то меняет.

— Но это ничего не меняет, — тут же произносит Фаина, словно прочитав мои мысли.

Ещё мгновение, и жёсткость лица возвращается. На ноги Фаина поднимается уже с гордо поднятой головой.

Я на коленях подползаю к сирене. Возвращаю свой нож. Из открытой раны тёмная, почти чёрная, кровь бьёт толчками.

— Кажется, мы справились, — слышу голос Фаины. — Четверо из прихожан погибли ещё до нашего прибытия, остальные живы.

— Кто ещё был с нами? — спрашиваю я. — Нин… Инструктор сказал, что в бой вышла пятёрка лучших. С другим всё в порядке?

— Да, — Фаина головой указывает куда-то в сторону.

Я, продолжая стоять на коленях, прослеживаю путь её взгляда. Лысый парень со странным шрамом в виде звезды на правом виске преграждает прихожанам путь на выход. Когда на него со всех сторон начинают сыпаться вопросы, он вытаскивает из кармашка на поясе квадратную коробочку и поджигает её пламенем церковной свечи. Сначала она вспыхивает фиолетовым, потом взрывается. По церкви разносится бледно-синий дым, пахнущий травами и химикатами.