— Но вообще-то он пришёл, потому что я ему дорога, и он не хочет мне вредить. А то он собирается делать это со всеми и, поверьте мне, в этом случае небольшая заварушка в церкви покажется вам детским утренником. Так что ты, Бен, можешь продолжать смеяться, вот только меня его праведный гнев никак не коснётся, в отличие от вас.

То ли моя дерзость, то ли моя уверенность, то ли всё вместе, но действует не иначе как волшебным образом — Бен серьёзнеет, перестаёт паясничать и вместо этого обращает на меня мрачный взгляд. Нина перестаёт жевать.

Атмосфера вокруг нашего стола превращается в ограждённый напряжением купол.

— Так, а вот с этого момента поподробнее, — понижая голос, говорит Нина. — Он собрался устраивать повтор битвы на Правобережье?

— Чёрта с два.

— Конкретнее.

— Послезавтра будет бал в честь подписания пакта Единства, и Рис решил немного разнообразить стандартную программу массовыми убийствами.

Я стараюсь говорить как можно тише и специально проверяю, не подслушивает ли кто-то нас, но всё равно складывается неприятное ощущение, словно только глухой не услышал моё тревожное сообщение.

— Ещё конкретнее, — требует Бен.

— Мы с тобой видели, что процесс переливания крови химерам уже в самом разгаре. Плюс к этому, будучи марионеткой Христофа, Влас сумел синтезировать катализатор, ускоряющий процесс вживления. Рис повторит его по рецепту и сделает своих химер жизнеспособными не за месяцы, а за дни. — Я делаю паузу, чтобы вдохнуть побольше воздуха. — На балу будут все: Совет в полном составе, включая Авеля, друзья Христофа, предавшая его невеста. Рис собирается отнять их жизни так же, как они когда-то отняли его.

Нина не сумела или не пожелала скрыть отвращение. Губы Никиты, и без того тонкие, теперь, поджатыми, выглядят как две ниточки.

— Почему он так тебя защищает? — вдруг спрашивает Бен.

Прищурившись, он оглядывает моё лицо. Знаю я этот взгляд.

«Ну и что же в тебе такого особенного?»

— Аполлинария стала другом Риса, когда все от него отвернулись. Он делает то же, что сделал ты, когда отправился за Марком в Огненные земли, и я, когда…

Конец предложения встаёт комом поперёк горла. Я откашливаюсь, собираюсь с силами и продолжаю:

— Он попросил полностью ему довериться, и я согласилась.

— Что, прости? — Бен привстаёт со стула. Сидящая рядом Нина, не глядя, кладёт ладонь ему на плечо и сильным толчком возвращает обратно. — Я, кажись, не расслышал.

— Он был уверен в моей верности и мог бы что-то заподозрить, если бы я отказалась.

— Заподозрить что? Что ты адекватно соображаешь? Что не хочешь становиться свидетелем геноцида?