— Нам нужен компонент для суспензии. Мы хотим работать в лаборатории хранителей. Я — хранитель. Шах и мат.

— Ладно, детишки, — за нами поднимается и Нина. — Успокойтесь. Пойдёте оба, только без глупостей. И вам повезло, что сейчас на повестке дня этот самый треклятый бал, а потому мне некогда с вами нянчится, так как нужно снова идти к Авелю, чтобы обсудить план охраны здания на мероприятие. Кстати, постараюсь максимально её усилить, раз уж бал планируется, — Нина делает пальцами кавычки, — «с огоньком».

Нинина шутка вызывает у меня улыбку, и это пугает. Я перестаю видеть границы, которые пересекать ни в коем случае нельзя, если ты всё ещё планируешь оставаться человеком.

* * *

Цветки эдельвейса хранятся в комнате под главной лестницей, забитой пыльными бумагами, разными склянками и книгами. Из-за хлама помещение кажется ещё меньше, чем есть на деле. Когда Бен закрывает за нами дверь, словно из ниоткуда появляется мужчина лет тридцати пяти. На нём замызганные брюки, пиджак с дырами. Лицо сильно заросшее, густая борода не позволяет мне разглядеть губы и щёки. Волосы тёмные, но не чёрные, в беспорядке торчат во все стороны.

— Чего надо? — спрашивает он грубо, отчего мой боевой настрой рушится, как карточный домик.

Я открываю рот, но внезапно не могу произнести ни звука. Зато вместо этого слышу другой голос у себя в голове:

«Постарайся быть милой. Помнишь, что говорил наш физик, индюк надутый, любитель, чтобы к нему с комплиментами да всякими добрыми словами лабораторные подходили защищать? Ласковый телёнок двух маток сосёт».

Мы всегда были вместе, и одна из нас постоянно болтала без умолку. Так как так выходит, что сейчас, когда я вновь слышу голос Лии, то едва его узнаю?

— Здравствуй, — произносит Бен, выходя из-за моей спины.

— Алексей, — Бажен явно удивлён увиденному.

Я думала, что никто его не знает, но, похоже, и здесь Алексей со своим чертовски добрым сердцем оказался первее всех.

Расслабься и улыбнись.

— А я Аполлинария, — сообщаю я, взмахивая рукой в жесте приветствия.

Ты всё ещё ужасная актриса.

Бажен хмурит густые брови. Его взгляд, ощупывающий меня с ног до головы, я чувствую физически.

— Давненько тебя не было, — произносит Бажен, снова обращаясь к Бену. — Я уж подумал, что ты окончательно про меня забыл.

Косо гляжу на Бена. Почему он не сказал, что хорошо знаком с мужчиной из подвала?

— Извини, — с долькой вины в голосе отвечает Бен. — И чести мне сейчас не делает то, что я пришёл не просто так, а по делу.

— Как же иначе, — выдыхает Бажен, и я могу поклясться, что он даже ухмыляется. — Чем обязан?