— Конечным продуктом, универсальным лекарством, панацеей от всех болезней было бы подтолкнуть человечество в верном направлении: вверх по эволюционной лестнице, и чем скорее, тем меньше людей будут гибнуть от вирусов нам неизвестных, вроде Красной лихорадки. И мы с Зиком принялись за работу, благо биологического материала было полно. Пришлось повозиться, особенно на первых порах: химеры умирали, стоило только шрамам после операций начать схватываться. Клетки отторгали друг друга. Казалось, у нас ничего не выйдет.

— Погоди минуточку, — наконец решаюсь я. Как человеку, слышащему эту историю впервые, у меня уже должно было скопиться немало вопросов. А потому я начинаю с главного: — Химеры? Как те, с которыми мы вчера столкнулись в церкви?

— Верно. Это новые организмы, которые я создавал на основе уже существующих: нимф, сирен, оборотней, фейри. Основой всегда были оборотни, потому что именно их врождённое исцеление было необходимо мне в качестве базового гена. — Рис внезапно расслабляется. Его плечи опускаются, он немного отклоняется назад. Если бы у табурета была спинка, он бы наверняка вальяжно на неё откинулся. — Ещё были фениксы, но химический состав их ДНК оказался враждебной средой для трансплантации любой ткани, так что… Для них я нашёл другое применение.

— Разве это не убийство? — продолжаю наседать я.

— Что же, разве люди не всегда убивали кого-то в своих целях: животных ради еды и одежды, себе подобных ради власти и богатства? Чем отличаются мои убийства от их?

Я открываю рот, но понимаю, что сказать мне нечего.

— Именно, — произносит Рис, замечая мою растерянность. — Ничем. И, не хочу хвастаться, но мои труды принесли бы гораздо больше пользы, чем кусок мяса, клочок земли или килограмм золота.

— «Нет» чужеродным вирусам?

— «Нет» любым вирусам! — с гораздо большим энтузиазмом, чем это произнесла я, восклицает Рис. — Благодаря плановой своевременной вакцинации, каждая болезнь лечилась бы ещё на той стадии, когда её нельзя было диагностировать.

— Но разве это не должно остановить процесс старения и сделать людей бессмертными?

Рис прищуривается. Его мои неожиданные познания удивляют.

— Долгожителями — да. Но не бессмертными. Человеческий организм не приспособлен для бесконечной работы, к тому же имеет дурную особенность привыкать к чему-либо извне, а потому рано или поздно даже наше лекарство стало бы бесполезным. Но для первой ступени к совершенству, для отправной точки — оно стало бы настоящим прорывом.

Губы Риса трогает самодовольная улыбка, но я не могу разделить его радости.