— Это хорошо, — улыбается Клео.

Выпрямляется, треплет меня по щеке. Она не поверила — вижу это по её грустным глазам. Да и Вася признался, что ночью я подняла весь дом; наверняка, и её с дядей. Поэтому она сейчас и беспокоится за моё состояние.

— Вы будете самой красивой стражницей на балу, госпожа Рюрикович, — произносит Лукерья.

Я и в половину такой же красивой, как она, никогда не буду. У Лукерьи белые волосы, в глазах блестит закатное сияние, кожа идеально ровная и аристократически бледная. Я знаю, что она ведьма, а потому не понимаю, почему она выбрала прислуживать семье стражей, когда сама могла стать кем угодно.

Но это мучает меня во вторую очередь. А в первую — то, что все её прекрасные черты ведут меня к мыслям о Лие.

— Спасибо, Лукерья, — отвечаю я. — Но мне это не нужно.

Клео и Лукерья переглядываются, и это не ускользает от моего внимания. Вместо того, чтобы пуститься в объяснения или быстро поменять свой ответ, я снова погружаюсь в свои мысли, оставив тем, кому это нужно больше, чем мне, заботу о моём внешнем виде.

Сейчас они могут делать со мной что хотят: даже если бы в фольгу завернули, я бы и слова не сказала. Для Клео ритуал сбора племянницы особо важен, я знаю это по воспоминаниям Аполлинарии. Фейри всегда мечтала о дочери, но родить второго ребёнка от мужа уже не могла в виду его возраста (в теле Григория, первого миротворца, хоть и бежала кровь ведьмака, но прожитые года, исчисляемые больше, чем сотней лет, уже начинали давать о себе знать).

А Лукерья… У неё, должно быть, тоже есть свои причины. Так пусть сегодня хоть кто-то сделает то, что хочет, а не то, что должен.

* * *

Мой кавалер ждёт меня на улице. Я бросаю последний взгляд на отражение в зеркале, проверяя, не видно ли под юбкой временно примотанное к бедрам оружие, которое вчера я вынесла из тренировочного зала и на ночь спрятала на дне сундука под шерстяным одеялом.

Нет, всё в норме… Если, конечно, таковыми можно назвать остекленевшие глаза и сильно сжатую челюсть.

— Апа! Родион не может ждать вечно!

Поправляю перчатки, задерживаясь пальцами на Нитях Времени. Если всё пройдёт хорошо, сегодня я от них избавлюсь.

Если всё пройдёт хорошо, сегодня я вернусь домой.

— Аполлинария! — надрывается тётя.

— Уже иду! — выходит немного раздражённо, за что я тут же себя корю.

Но ничего не могу поделать. Сейчас, как и у остальных стражей, все мои мысли заняты предстоящим балом. Только если они предвкушают веселье, льющиеся рекой напитки, танцы и новые знакомства, то я…

Я хочу закрыть глаза и открыть их, когда всё уже будет кончено.