— Да. Ты подняла всех в доме, но я прибежал первым.

Я благодарно улыбаюсь. Кажется, Вася больше не злится. Ёрзаю на кровати, приподнимаясь выше. Вместе со стаканом Вася ставит на тумбочку и подсвечник, освобождая руки.

— Что тебе снилось? — спрашивает он.

— Мои друзья, — отвечаю я, между правдой и ложью выбирая неопределённость.

— Почему же тогда ты кричала так, словно они тебя убивали?

— Потому что так и было.

Я накрываю лицо ладонями. На лбу и висках капли пота, и я стираю их быстрым движением.

— Это всего лишь сон, — повторяет Вася.

Его голос убаюкивает. Я чувствую, как тяжелеют веки, но из последних сил пытаюсь сопротивляться взявшейся из ниоткуда и такой сладкой дрёме.

— Тебе нужно отдохнуть, завтра важный день.

Я убираю ладони от лица. Вася протягивает руку, гладит меня по волосам. С каждым его движением на душе становится легче.

— Ты обещал, что никогда не будешь использовать магию фейри против меня, — шепчу я.

Или мне так кажется: губы едва размыкаются, а язык, кажется, и вовсе отказывается подчиняться.

— Против — никогда, — подтверждает Вася. — Но сейчас это во благо. Покойной ночи, сестра…

Остаток предложения тонет в шуршании непонятно откуда взявшегося ветра. Тьма тает, освещённая красным солнцем. Я иду по усыпанной осенними листьями аллее. Впереди — фигура: высокая, узкоплечая. Я различаю в ней Алексея. Хочу перейти на бег, но что-то мешает мне: гляжу вниз и вижу необъятно пышную юбку бального платья.

— Привет.

Поднимаю глаза. Вместо Алексея передо мной Бен.

— Бен?

— И к чему этот удивлённый тон? — Бен приподнимает бровь. Когда я подхожу ближе, он подхватывает меня за руку. Я и опомниться не успеваю, как мы уже танцуем. — Я же тебе нравлюсь.

— Нет, — я качаю головой. — Нет. Нет. Без вариантов, Бен. Нет. Нет.