— Ясно… — несколько задумчиво ответил Нильфад на пересказ Вэйрада того, что сообщил лекарь.

Молчание. Фирдес выглядел крайне растерянным, а Вэйрад — поникшим.

— Отец… с Эди всё будет хорошо! Почему все такие печальные лица состроили? — наконец сказал Зендей серьёзным и даже немного воодушевленным тоном.

Лица взрослых вмиг изменились: взгляд Отсенберда стал сосредоточеннее, а лицо генерала Леонеля обрело нотки надежды. Нильфад всегда выглядел серьёзным, но сейчас он выказал удивление, не ожидая от Зендея подобного высказывания, которые сейчас как нельзя было кстати.

— Ха! — вдруг послышалось из уст Фирдеса. — А малец-то не так безнадёжен, как я думал! Верно! Нечего грусть разводить! Едва ли это поможет выздоровлению Адияля.

Вэйрад и Дориан практически одновременно усмехнулись. Но смешок этот был добрый, вызванный чувством понимания своей ошибки.

VIII.

Вэйрад всё думал, как отвлечься. Они уже несколько дней пребывают в лагере батальона Ригера Стоуна, пожалуй, величайшего лжеца в истории их практики. Однако раскрыть его вранье ещё только предстояло, потому Леонель и читал кодексы, в высочайшей степени вдумчиво, не упуская ни одной детали.

Отсенберд решил подремать, а Нильфад помогал Леонелю, читая сборник законов.

— Ну как оно, братец? — поинтересовался Зендей, увидев, что Адияль проснулся.

— Паршиво, — холодно ответил младший.

— Чего так? Травмы ноют? — продолжал Зендей, делая вид, что ничего не произошло между ними ещё только пару дней назад.

— Травмы ноют… и не только физические, — ответил Эди и с укором посмотрел в сторону брата, сидящего на полу прямо возле койки больного.

Зендей умолк. Опустил голову.

— Прости меня, что я не смог оправдать твоих ожиданий, Эди… — дрожащим голосом выдавил из себя старший брат.

— Ты не виноват в этом. Нельзя сказать, что кто-то виноват. Случилось всё так, как случилось.