— Дух захватывает, не правда ли? — обратился Зельман Златогривый.

Адияль будто пробудился ото сна, но даже не посмотрел в сторону короля. Он лишь небрежно ответил в своей манере некоторой безразличности:

— Сложно отрицать.

— Думаю, твои надежды по поводу предстоящего боя соответствуют моим.

— Вы не можете этого знать.

— Нет, но я могу сделать вывод, исходя из того, что мы с тобой практически одной крови. Да и сидим в такой час здесь, вместо того, чтобы спать и набираться сил, — с лёгкостью в голосе парировал Златогривый.

— Одной крови… — с ухмылкой на лице и насмешкой в голосе произнёс Леонель. — Если только на четверть. Знаете, я ведь вас не простил. Вы убили мою мать. Это факт. Я себя ненавижу, что сейчас могу беседовать с вами, хотя стоило бы придушить.

Какое-то время король молчал.

— Да, может и так. У тебя есть возможность отомстить, я даже не буду сопротивляться. Знаешь, Адияль, я ведь смерти не боюсь. Возможно, это тебе ничего не говорит, но на этой войне я готов отдать свою жизнь, не заглушая свое сердце сомнениями.

— Это похвально. Однако я ведь знаю, каково ваше настоящее отношение к своей стране и к тем людям, что в ней живут и при вас страдают и голодают.

— Лживое представление. Я мог бы легко ответить, но нет никакого желания. В последние годы я стал другим человеком. При том уровне накала, в котором мы находились в начале конфронтации с Югом, сейчас мы держимся более чем достойно. Да, всем тяжело. Но лишь по сравнению с тем, что нас ждёт дальше… Мир скоро изменится. Я изменю его. Я поклялся самому себе, что воплощу в жизнь свою мечту.

— Мне интересно, как это стыкуется с тем, что не так давно я видел мальчика, совсем малого, который выглядел как труп из-за голода? А причиной этому служит то, что отец был убит бандитами, распространившимися в нашем государстве из-за вас, а мать из-за болезни, которую невозможно победить во время голода? И не говорите, что это не ваша вина.

— Ты рассуждаешь экспрессивно.

— Я рассуждаю здраво. В соответствии с нормами морали и благочестия.

— Дядя Эверард не говорил разве? Важно не то, что ты видишь, а то, как ты смотришь.

— Откуда вам это известно? — несколько удивившись, спросил Адияль уже не в риторической форме.

— Он вообще-то и меня обучал.

Адияль отвечать не стал.

— Забавно было, что Медбер всегда с уважением относился к брату, а ко мне несколько предвзято. Наверное, поэтому его взгляды по поводу моей коронации всегда были… агрессивными.

— Какая сейчас разница? Победите в войне, сделайте то, что должно. Дальше уже не ваше дело.