Я виделся с отцом. Да со всеми виделся. Я вспомнил всех. И наконец вспомнил все свои клятвы и обещания. Все свои долги. Но это все не столь важно, сколь то, что я наконец понял. Главное в моей жизни сейчас — прожить её так, чтобы был доволен не только я, но и те, что за неё отдали свои души… Мне ещё очень многое предстоит тебе рассказать. Да и столько всего написать стоит заново…
Скажи мне, где ты сейчас? Счастлива ли ты? Как много огней окружает тебя? Как много людей окружает тебя? Надеюсь, у тебя всё хорошо.
Скажи мне, где ты сейчас? Счастлива ли ты? Как много огней окружает тебя? Как много людей окружает тебя? Надеюсь, у тебя всё хорошо.
Столько ещё всего… Столько всего! Но будь уверена: это не последнее письмо.
Столько ещё всего… Столько всего! Но будь уверена: это не последнее письмо.
P. S. Я люблю тебя ничуть не меньше, чем тогда. Прости за всё.
P. S. Я люблю тебя ничуть не меньше, чем тогда. Прости за всё.
От Адияля Леонеля.
От Адияля Леонеля.
VII.
VII.
Прошедшая ночь для короля и его десницы оказалась весьма изматывающей. Они, словно сорвавшись с цепи, осаждали друг друга, доказывая с пеной у рта свои позиции, перемалывали все те недавно сложившиеся обстоятельства. Более всего доставалось Златогривому по поводу решения отложить начало боевых действий. По мнению Эйдэнса, это решение может плохо сказаться на конечном результате, несмотря даже на то, что, в общем и целом, был солидарен с королём в моральном плане. Златогривый же по истечении своих запасов терпения стал отвечать довольно грубо и резко, затрагивая в некоторых моментах происхождение Леонардо Эйдэнса. В конце концов, оба пришли к единому мнению, что изменить ничего уже нельзя. Однако самым тяжелым для короля Невервилля перед столь значимым и волнительным днем стало увиденное во сне.
— Лео, извинись сейчас же перед сыном короля! Иначе тебе придётся иметь дело со мной!
— Лео, извинись сейчас же перед сыном короля! Иначе тебе придётся иметь дело со мной!
— Всем известно, что ты мне ничего не сможешь сделать. Так что не зарывайся, Норберт.
— Всем известно, что ты мне ничего не сможешь сделать. Так что не зарывайся, Норберт.
— Ребята… Пожалуйста, не ссорьтесь, это же всего лишь игра… Я уверен, Норберт не хотел меня обидеть. Ведь так? — своим детским лёгким голосом пытался замять распрю между друзьями Зельман.
— Ребята… Пожалуйста, не ссорьтесь, это же всего лишь игра… Я уверен, Норберт не хотел меня обидеть. Ведь так? — своим детским лёгким голосом пытался замять распрю между друзьями Зельман.