— Я не хочу брать на себя ответственность за жизни других людей. Я не готов к этому. Да и не заслужил.

— Но батальон твой. Неужели ты готов отречься от него? Многие солдаты, числящиеся в нём, служили твоему отцу. Он хотел бы видеть тебя командующим этого батальона.

— Откуда вам знать, чего хотел бы мой отец? — сказал он, а затем задумался. — Знаете, если я могу такое просить, то я бы хотел, чтобы им командовали Джеймс и Ольгерд.

— Ольгерд уже командует развед. корпусом… — поспешил прояснить Эйдэнс.

— В таком случае Джеймс способен на это. Его чин в развед. корпусе не столь важен, а значит, он может принять батальон, — предложил Леонель.

— Хорошо. Свяжитесь с ними, — заключил Златогривый.

Где-то в конце пути…

Любимой Лисан Лузвельт.

Дорогая, я долго не решался написать тебе такое письмо, которое бы смог отправить, хоть и получил миллион таких писем от тебя… Я не читал их. Боялся. А сейчас я слишком далеко от того места, где оставил их. Но знаешь, я исписал не одну стопку листов, где обращался к тебе. Я трус, признаю. Но сейчас многое изменилось. Последние дни многое изменили в моей жизни. Я вновь встретил людей, которых, думал, никогда не встречу. Мои друзья из лагеря дяди Эверарда. Она прелестные, я бы хотел вас познакомить. Я чуть не совершил ужасную ошибку, но мне помогли вернуться на правильный путь. Я пока не знаю, чего хочу добиться, но уже понимаю наверняка, что обязан жить. Ныне моя цель — освобождение моей страны, а затем и поиск чего-то нового.

Я виделся с отцом. Да со всеми виделся. Я вспомнил всех. И наконец вспомнил все свои клятвы и обещания. Все свои долги. Но это все не столь важно, сколь то, что я наконец понял. Главное в моей жизни сейчас — прожить её так, чтобы был доволен не только я, но и те, что за неё отдали свои души… Мне ещё очень многое предстоит тебе рассказать. Да и столько всего написать стоит заново…