— Это исключено! — воскликнула Династия Харт. — Флот Островов очень силен, нам ни за что не добраться до них. Нам потребуются года на то, чтобы построить хотя бы равный морской дивизион…

— В таком случае я просто перекрою им кислород. Прекращу торговлю и поставки. Их экономика не выдержит, и тогда они сами придут с мольбой о мире, — парировал Изельгаам.

— Не сработает, Ваше Величество. Баго — полностью самодостаточное государство. Они не зависят от континента. Илмет Совари — безголовая пустышка, но лорд Дезевон позаботился над тем, чтобы сотворить личного пса с зубастой пастью. Они выдержат блокаду, — вставила Эмма Фоллен. — Самый разумный ход — взаимовыгодный диалог.

Все присутствующие были ошарашены тем, что эти двое смогли что-либо сказать против мнения императора, учитывая, что только пару мгновений назад произошло. И несмотря на явный дискомфорт, с которым говорили дамы, всё же по ним было не сказать, что они чего-то страшатся.

— Вот как. Значит, мы первым делом уничтожим Южный Альянс. Затем, вооружившись их кораблями, атакуем Баго.

— Ваше Высочество, со всем уважением и почтением… но мы не можем вот так взять и накинуться на другое государство. Альянс проиграл, они выплатят контрибуцию, подпишут соглашение о мире и расформируют армию. Этого вполне достаточно… — уже робче протестовала Династия Харт.

— Нет уж! После всего, что мы пережили. После всех утрат и унижений. Я намерен ответить. Они познают всю мощь и гордость северного народа. Эти чёрномордые дикари почувствуют силу. И силой этой буду я!.. На этом всё. Готовьте приказы, — продекларировал император и неспешно, сцепив руки за спиной, направился к выходу из кабинета Совета Короны. — Помните… Я — ваше отныне всё.

Норберт Изельгаам спустился вниз и направился к тронному залу. Его мало волновала пустота дворца. Он подошёл к королевскому седалищу, этому полностью золотому креслу, выполненному в полном соответствии со званием человека, который должен на нем восседать. С довольной улыбкой он погрузился в него. Тело обдало холодом. Вокруг полная тишина. Ни души. Лишь огромный зал и император, сидящий на одиноком троне.

Вот значит, каково это, — размыслил про себя император. — Но… почему… мне здесь… не по себе? Я не этого хотел… Этот зал на деле слишком большой, а трон… он… высокий и холодный. Как Зельман проводил здесь месяцы безвылазно? Черт! Как же это всё… мерзко! Я, мать его, император! У меня в руках есть всё! К черту сентиментальности… очередная слабость!