И…

Тоже кошмар, если подумать. Или не кошмар, а предупреждение? О том, что не стоит строить планов? И вовсе не потому, что мир поглотит тьма. А потому что… потому что кто я? И кто Ричард? И… любовь? Мы знаем друг друга пару недель. Какая любовь?!

Просто… обстоятельства.

Проблемы.

Проблемы всегда сближают, это вам любой психолог скажет. И в журналах то же пишут. А еще мы одиноки, оба. Вот и… приняли симпатию за нечто большее.

Вообще, конечно, странновато сидеть и думать о таком, когда мир на краю гибели, и когда вправду того и гляди все умрем. Но не думать не выходит.

Женская душа — дело такое.

Ей только дай повод пострадать.

А сизая хмарь, окружавшая нас, развеивалась. И в ней-то, в пустой, проступали все те же горы, только какие-то более обыкновенные, что ли? Камни громоздились на камни, поднимаясь выше и выше. Иногда сквозь них пробивалась сизая трава или тонкие штыки деревьев.

Мертвых.

И дорога была мертвой. И… и город. Он появился как-то вдруг, будто пелена сползла, выставляя на свет божий ломаные колонны. Колонны стояли некогда вдоль дороги и, наверное, это было красиво, а может, и смысл какой тайный имелся. Но теперь от них остались куски. Дальше дорога уходила вниз, и колонны сменялись развалинами домов.

А еще дальше, за ними, в лучах предрассветного солнца, белел сам Проклятый город.

— Дошли, — тихо сказала Теттенике. И голос у нее был обреченный. — А умирать-то как не хочется.

— Кому хочется. Постараемся выжить. Как-нибудь.

Как-нибудь…

Странно, что страха не было. Того, глубинного, который сковывает по рукам и ногам, мешая дышать, думать, делать хоть что-то.

А ведь она видела.

Снова.

Или это все-таки был сон? Про город-то нет. Город существовал. Там, в Степях… надо будет отцу рассказать. И остальным тоже. Поверят ли?