— Так о чем я говорил?

— О морочницах. Я читал про них, отец. А правда, они внушать могут?

— Внушать? Не совсем. Воздействовать на разум — да, в этом они мастера. И чем старше морочница, тем сильнее она влияет. Слабые могут, скажем, усилить страх. Или гнев… бывали случаи, что в доме, где заводились морочницы, люди начинали ссориться. По любой мелочи. И чем больше они злились, тем сильнее становилась морочница…

…а они не только это могут.

Старые.

Они появились здесь задолго до падения Империи. Где, как не здесь? Здесь хватало слез. И боли. И страха. Всего того, что так манит. А потом…

— …морочницы не имеют материального воплощения, но это не значит, что их нельзя уничтожить. Ты слышишь, Ричард?

— Да.

Приходится смотреть отцу в глаза. И значит, вряд ли он сможет сбежать. А Каллен обидится. Решит, что Ричард забыл. Он не понимает, что иногда просто нельзя уйти.

Каллена отец любит. Его отец. И все-то ему позволяет. И потому Каллену легко сбегать, что от отца, что из замка.

— Как ни странно, но защита от них проста. Необходимо очистить разум от мыслей, сосредоточиться на том, что ты хочешь сделать. Именно поэтому важна медитация. И не стоит на ней спать.

Ричард вздыхает.

Тоска смертная… он же читал. И знает. Про разум. Про… про остальное тоже.

— Ладно уж, — отец вдруг улыбается. — Иди. Только, если на речку соберетесь, возьми сопровождение. Весна ведь.

Откуда он… хотя чего тут. Отец, он ведь такой. Всегда и все знает.

— Матушка у себя? — голос отца догоняет на выходе из библиотеки, а с ним и укол стыда. Ричард опять не убрал тетради, но ведь это долго.

Ждать, пока чернила просохнут.

Потом еще складывать.

— Да, — он застывает, боясь, что отец передумает. Нет, за ним такого не случалось, но мало ли.

— Как она сегодня?