— А если жениться, то на ком? Из своих не выбрать. Там за каждою невестой родня стоит. Перегрызутся, а то еще и девок перетравят. Остаются соседи. Ты вот… сестра твоя… но как-то, уж извини, страшновато. От неё ведь даже в посмертии не спрячешься. Нет уж…

Он потряс головой.

— Брунгильда? Женщина, конечно, видная. Но как-то я её… опасаюсь, что ли?

— А меня нет?

— У тебя секиры нету.

Звучало вполне себе разумно.

— А…

— Во-первых, кто её знает, где эту степнячку демоны носят. Во-вторых… хрупкая она какая-то. Нежная. Сожрут наши и не заметят. Нет уж. Мне ты нравишься.

И сказано это было искренне.

В душе потеплело.

Хотя, конечно, это ведь невсерьез. Не может быть, чтобы всерьез. И Летиция спокойно переступила через чьи-то кости, про себя отметив, что начала относится к костям иначе. Как-то… сдержанней, что ли. Они и раньше не особо волновали, а теперь вот и от духа, что попытался подняться из останков, она отмахнулась с легкостью.

Умер?

Веди себя прилично, а не приставай к малознакомым некромантам. Особенно, когда те о делах серьезных думают. А что может быть серьезнее личной жизни?

Но Яр определенно не всерьез.

Если бы всерьез, то было бы предложение, переданное с послом. Конкретное, а не один лишь портрет с кем-то пучеглазым и круглолицым, пугающим этой самой чрезмерной круглолицестью. А потом дары, как принято… даже Ричард вон прислал. А этот?

Экономит?

— Я твоей сестре не слишком нравлюсь.

Она все-таки остановилась и оглянулась. Лестница уходила куда-то вниз или даже вглубь тумана, который колыхался над нею сизым облаком.

Неуютненько. И назад совершенно не хочется.

— Открою тебе секрет, — Яр почесал шею. — Я ей тоже не слишком нравлюсь. Вообще, будь моя воля, оставил бы трон ей, и пусть бы сама маялась с Думой. Или Дума с нею. Хотя… было бы взаимно.