Она вышла в коридор.

И…

Огромный.

И снова кости, правда, лежат уже не так, чтобы часто. Можно пройти. Сколько же тут людей-то полегло? Брунгильда покачала головой.

— Мир вам, — сказала она, поклонившись. Кем бы ни были они, но участи подобной они не заслужили. Мертвецов надо предать земле. Или морю. Тут уж как получается.

По полу будто сквозняком потянуло.

Куда идти-то?

Дальше… и прямо. По коридору. Раз есть коридор, то куда-то он ведет. Ко второму? Еще большему. И роскошному. Стены тут были покрыты пластинами золота, с выбитыми на них узорами. Узоры, правда, грязью заросли, но не так, чтобы вовсе их не было видно.

И…

Дальше.

К золотым дверям, что виднелись на другой стороне.

Легионера Брунгильда нашла аккурат возле дверей. Черный доспех его выделялся средь общей позолоты.

— Эй, — она остановилась. — Ты… живой?

Спросила и подумала, что как-то глупо вопрос звучит. Он точно мертвый и был таким еще тогда, в Замке. А тут? Как он тут оказался? Хотя… пришел.

Стало быть, спасают.

Мысль была приятной. А вот с Легионером надо было что-то да делать. Бросить? Так нехорошо как-то. Может, и не живой, а все одно из своих. Привести в чувство?

Как?

Брунгильда осторожно постучала по шлему.

А если… ладно, когда человек живой, можно послушать, бьется ли сердце. Или вон перышко к носу поднести. Хотя где его взять-то? Или… или потрогать, теплый или нет. А тут? Мертвые не дышут. И сердца у них нет. И… вовсе, все это глупо.

Легионер остался неподвижен.