Ричард очнулся перед дверями.

Он… видел их?

Видел. В том зеркале, в которое заглянул однажды. И теперь точно знал, откуда оно взялось. Ричард создал. Не сразу, нет, но… когда остался один.

Смутно все. Путано.

Но хоть что-то…

Он протянул руку.

Тогда… тогда Каллен умер первым. И Ричард помнит его. Бледное тело, впалые щеки и закрытые глаза. Синюшные губы. Саван… и ощущение неправильности. Несправедливости. Того, что Ричарда бросили. Отец тоже смотрит на тело. Хмуро.

…детей в Замке никогда-то не было много. Деревенские, пусть и жили рядом, а все одно держались наособицу, если в Замок и везли что, то сами. Детей прятали.

Может, оно и верно.

А в Замке… был еще кто-то, кроме Каллена. Имени Ричард не помнил, но… он тоже исчез. Умер? Уехал? Скорее второе. Душница ведь не сразу очнулась ото сна. И стало быть, время было. Просто… просто смерть Каллена сочли дурным знаком. И родители поспешили убрать детей.

Правильно, наверное.

Он бы и сам так сделал. Нет, будь его воля, Ричард бы и вовсе не остался в проклятом месте. Но что значили его желания? Вот именно, что ничего.

Ему было одиноко.

Так одиноко, что… мама занята, отец тем паче. Ричард старался. Учился. Как никогда раньше. Чем еще заняться, когда вокруг пустота? Разве что учебой. И разговорами с тьмой, которая единственная готова была слушать его.

А потом отвечать стала.

Какой он…

Золото теплое. Золото металл и тепло не хранит, а это все-таки теплое. И пальцы скользят по знакомым в каждом извиве узорам.

— Здравствуй… — шепот оглушает. — Я пришел.

И дверь отворяется совершенно беззвучно.

Когда он впервые дозвался? И сам не понял. Он сидел… кажется, в библиотеке. Место, некогда предсталявшееся ему скучным, вдруг стало родным. Тишина. Пустота. Горы полок и вереницы книг, за которыми можно спрятаться и от мира, и от собственных мыслей.