— Не знаю, — в носу опять зачесалось, и сопли потекли. И стало обидно, что остальные-то, небось, нормальные, а она в соплях и чужом теле.

— Нежить?

— Нет.

Держали её все еще на весу, но хоть убить не пытались. А потом поставили, похлопали по плечу и так, что колени подломились. И в конце вовсе ко лбу прижали.

Монету.

Теттенике скосила глаза, пытаясь разглядеть, но не вышло.

— Не нежить, — сказал человек, которого… вот почему из всех встретился именно он? — Тебя как зовут-то?

— Те… Тет, — спохватилась она.

Если представиться настоящим именем, то не поймут. В лучшем случае. В худшем и вовсе решат, что издевается. Теттенике точно решила бы.

От обиды сопли потекли ручьями. И Теттенике вытерла их рукавом.

— На от, — ей протянули платок. — Замерз?

Азым из рода Чангай, точнее уже не из рода Чангай, смотрел с сочувствием. Теттенике платок взяла. И кивнула.

— Откуда ты взялся-то?

— Я… ехал. По дороге, — врать нельзя, но и правде не поверят. — А тут вот. И туман. И оно как бахнет… а я тут.

И руками развел. А высморкаться все же высморкался. Громко вышло.

— Бывает, — Азым кивнул и за руку взял. — Я вот тоже, похоже, потерялся. Шли. И потом туман. А в нем…

Он поморщился.

— Туманы тут особые.

Теттенике кивнула.

Она ведь… долго бродила. Потом. Сперва то оказалась будто… будто в сказке. В той, где она снова дом. В степи.