— Да не надо меня спасать! Ника — мой друг. И я пойду, даже если ты попробуешь мне помешать!

Мне некогда спорить.

Я должен туда войти.

Наверное, впервые за всю жизнь я решаю предоставить кого-то воле судьбы, и мы с Дайсом делаем шаг вперед одновременно. Я знаю, что Ника никогда меня не простит, если с мальчишкой что-то случится, но сейчас, в эту самую секунду, меня волнует только ее жизнь.

Больше ничего.

Темнота хватает нас невидимым кулаком и затягивает внутрь, вдавливает в плотную поверхность портала, похожую на слишком густой кисель. Противная, тошнотворная муть забилась в горло, я не мог сделать ни единого вдоха, а нечто все тащит и тащит меня вперед.

Дайса я сразу же потерял из виду, не в силах разобрать ничего дальше собственного носа. И чем дальше меня затягивало, тем сильнее росно необъяснимое внутреннее напряжение. Будто в груди образовалось колючее крохотное семечко, и оно увеличивалось с каждой секундой, впиваясь колючками в плоть и прорастая в нутро.

Я сказал Нике, что под трактиром ничего нет, ведь отец никогда ни о чем подобном не рассказывал.

Он бы предупредил меня.

Предупредил бы!

Или он и сам не знал. Что если это пряталось, скрывалось за потоками силы, избегало всех, кто мог зацепить отзвуки его присутствия?

Разве такое возможно?

Мрак расступился, выплевывая меня прочь с отвратительным чавканьем. Следом вылетел Дайс и, прокатившись по земле, врезался в стену поблизости.

Подскочив, мальчишка принялся отряхивать одежду и вырывать кусочки вязкой жижи из волос.

— Фу, во имя всех богов, дрянь какая! — сплюнув себе под ноги, Дайс недоверчиво осмотрелся. — Ну и где мы?

Запрокинув голову, я прикрыл глаза. Позволил собственной силе вырваться, потянулся к потолку и дальше, в толщу земли над головой, медленно прощупывая ее дюйм за дюймом.

— Мы глубоко под трактиром, — посмотрев в сторону каменного коридора, уходящего вглубь земли, я взмахнул тростью, позволив ей изменить форму.

Сегодня Гэвиру придется поработать. Впрочем, он всегда рад пролить вражескую кровь, такая уж у клинка натура.

— Только не путайся под ногами, — зыркнув на мальчишку, я отметил, каким взлохмаченным и злым он был. Ни капли страха, ни крошки сомнений. Это меня и волновало больше всего.

Лучше бы он боялся.