Мы поднялись рано, с рассветом. Несмотря на короткий сон, отметила про себя, что сумела отдохнуть, а тело не болит и не ноет. Зато у Лидии вновь свело ноги судорогой, так что мне снова пришлось делать ей массаж. Должна признать, что Лидия мне нравилась — вела себя выдержано, большей частью молчала, не высказывала недовольства, не ныла и не истерла, шла, не жалуясь, хотя ей было тяжелее всех. Очень бы хотелось, чтоб так продолжалось и дальше. Лидия чем-то напоминала свою мать, и дело тут не во внешнем сходстве, причем несколько отдаленном (похоже, что внешностью эта девушка пошла в отца): насколько я успела узнать Ксению Павловну, та строгая женщина относится к числу тех людей, которые все неприятности держат в себе, и свою слабость стараются никому не показывать. По сравнению с матерью Лидия куда мягче по характеру, добрее, и неосознанно ищет поддержку со стороны — да, есть такие люди, которым надо о кого-то опираться.

Зато на таких красавцев, как Эдуард, я успела насмотреться в больнице, и особой любви к ним не испытывала. На первый взгляд наш спутник казался молодцом, орлом и душой компании, да и спортивная подготовка у этого молодого человека была, судя по всему, неплохой, только вот я бы охарактеризовала Эдуарда как типичного неврастеника. Вид у него становится все более и более страдальческий, жалость к себе просто перехлестывает через край, губы постоянно или сжимает, или кривит в недовольстве, углы рта опустились вниз… Невеселые симптомы. Конечно, стоит сделать скидку на долгое и беспросветное содержание в Храме Величия, но я замечаю, что в душе Эдуарда постоянно копится раздражение и злость, а подобное чревато.

Что касается Эжа, то он особо ни к кому не лезет в душу, и не набивается в друзья, а лично мне больше ничего и не надо. Всех нас старается держать на расстоянии от себя, да и сам особым многословием не отличается. Главное — он знает, куда нас вести, во всяком случае, будем считать, что знает. Я уже замечала, что идти ему непросто — все же заключение в камере дает о себе знать, да и ожог, полученный им при выходе из тюрьмы, должен все еще болеть, но, судя по всему, Эж будет последним человеком из нас, который сломается.

Так… — одернула я себя. Сейчас не время заниматься составлением психологических портретов, этим можно заняться на досуге. Пока что мы доели остатки черствеющего хлеба, запили его водой, и на этом наш завтрак был закончен.

— Так, собрались, перекусили… — Эж посмотрел на нас. — Небогато, конечно, но тут уж что есть… Воду пока что экономьте — когда еще до реки дойдем… Все готовы? Тогда пошли.