Мы быстро скрылись в смежной комнате, собираясь натянуть на себя темные костюмы, которые скроют нас в ночи от посторонних глаз: сегодня вечером главный лекарь дворца будет под серьезной слежкой.

Я собиралась одеть черную рубашку поверх своего камзола, но она оказалась тесновата, и я удивилась. Ее с ребенка сняли, что ли?

Принц же уверенно сбрасывал с себя одежду, и оставшись в одном белье, посмотрел на меня.

По лицу скользнула лукавая улыбка.

- Ты специально прикрылся присутствием Джины, чтобы прийти сюда со мной? – запоздало догадалась я, а потом притворно возмутилась. – Леон! Сейчас не время для таких… игр!

- А когда будет время? – прошептал он, хватая меня в объятия. – Когда мы состаримся?

Я попыталась его оттолкнуть.

- Когда мы разгребём нависшие проблемы, - упрямо заявила я, упираясь руками в его грудь.

Леонард печально вздохнул.

- Проблемы будут всегда, любимая, - пробормотал он, касаясь губами моего виска. – Именно поэтому я не хочу терять ни малейшего шанса просто побыть с тобой хотя бы минутку…

И я сразу сдалась. А ведь он прав! Мы ведь понятия не имеем, как закончится даже сегодняшний вечер!

Сердце заныло, и веселость Леонарда показалась слишком уж беспечной.

Он начал расстегивать мой камзол – типа, поможет переодеться – а я сжалась.

Мои комплексы по-прежнему никуда не делись. Я вся исполосана шрамами, и вряд ли он смог хорошо рассмотреть их той ночью. Я страшна, как всемирная война! С меня портрет Лика Смерти писать можно!

Но… не пришло ли время посмотреть своему страху в лицо? Когда еще у меня будет подобный шанс перешагнуть через свое прошлое? Тем более, что я совершенно не уверена в своем будущем…

Именно после этих мыслей я позволила Леонарду снять с себя камзол. А потом и рубашку.

Грудь была тщательно перебинтована, но, кроме этих лент, на верхней части моего тела больше не осталось совершенно ничего.

Я напряглась, увидев, что взгляд принца скользит по множеству уродливых полос, опоясывающих мои руки, спину, живот… Сердце заколотилось, внутренность сжалась от страха увидеть в его глазах… отвращение.

Но он вдруг печально улыбнулся и посмотрел мне в глаза.

- Ты удивительна, - прошептал он, и потянулся рукой к особенно глубокой вмятине у меня под ребром. Погладил уродливые бугры, заставляя нервно сглотнуть и дернуться.