Я поразилась сама себе, когда глаза прилипли к тонкому шелковому одеянию темно-зеленого цвета – самому простому из наряда принцессы. Длинные рукава заканчивались небольшими аккуратными воланами, декольте было совсем неглубоким, как и положено носить девице, лиф украшен простой неброской вышивкой в виде вьющейся лозы. Сюзанна проследила за моим взглядом и с улыбкой достала платье из шкафа.

- Надевай! - весело бросила она, явно забавляясь моему замешательству. – Не могу дождаться, когда увижу грозного меченого телохранителя в женской одежде.

Я вздрогнула. Меченого? Ах вот, как меня прозвали во дворце!

Леонард резко повысил голос.

- Сюзанна! Сейчас же извинись!

Девушка изумленно повернулась к нему, а потом нахмурилась. Наверное, ей в жизни не приходилось извиняться перед слугами…

- Прости… - буркнула она мне в конце концов, но потом все же расслабилась.

Я зашла за ширму и быстро, по-солдатски стянула с себя мужскую одежду. Потом медленно освободила грудь от бинтов и попыталась натянуть на себя платье.

К счастью, оно было не на шнуровках, а на пуговицах, поэтому я смогла справиться сама. Почувствовала, как грудь мгновенно приподнялась, а талия стала у́же, мгновенно переходя в пышную шелковую юбку до пят.

Меня охватила какая-то странная неловкость. Я почувствовала себя… женщиной. Это было так непривычно, что даже стало болезненно. Вдруг поняла, что где-то в глубине тайно мечтала о том, чтобы стать, как все женщины, привлекательной и милой, но была абсолютно уверена, что это невозможно.

Навалилась неловкость. Да какая я там милая женщина, когда у меня шрам на пол-лица!

Решила тут же стянуть это шелковое безобразие, но Сюзанна неожиданно вихрем ворвалась за ширму и замерла в непритворном удивлении.

- И правда девушка… - прошептала она пораженно, оглядывая меня с головы до ног, а потом решительно подошла ко мне и стянула с волос удерживающие их заколки.

Еще влажные после «купания» в озере волосы рассыпались по плечам черными волнами, а принцесса схватила меня за руку и потащила в комнату на суд Леонарду.

Если бы это не было моей «платой» за молчание, то, видит Бог, я бы никогда не позволила ей мною управлять. Но сейчас я была весьма определенно связана, поэтому чувствовала себя покорной и самой настоящей овцой…

Леонард застыл в немом изумлении, заскользив взглядом по моей преобразившейся фигуре, а особенно в районе груди. Наверное, он подумал о том, как же мне удавалось раньше ее так успешно прятать…

- Я сейчас приду! – воскликнула принцесса, а потом обратилась ко мне. – Не смей раздеваться!