Сюзерену как-то неприлично сидеть в присутствии подчинённых на заднице. Он всегда должен быть выше этого во всех отношениях.

— Всегда говорил, что у Яр-Анатов рождаются самые красивые женщины, — как показалось Руане, абсолютно искренно сделал комплимент тигрице император.

— И самые ловкие, — добродушно добавил Буг-Яр, плюхаясь обратно на ковёр.

— И самые находчивые, — лишь чуть-чуть съязвила Руана, отобрав одну подушку и усевшись на неё.

— Что ты имеешь в виду? — уточнил император, явно ожидая очередной хохмы.

— То, что лично я не видела на этой кошме ни единой подушки. Поэтому отсидела себе всю… свою основу. А Багена где-то находит одну подушку за другой. Практически, не сходя с места.

— И верно: находчивая, — согласился Ягди-Яр, когда мужики отсмеялись. — Умеешь ты играть словами, — то ли похвалил он Руану, то ли намотал на ус.

Между тем, вокруг их «пиршественного стола наметилось некое движение. Слуги растаскивали объедки, сметали крошки и корки. Меняли посуду. Подсунули чистую серебряную тарелку и под нос таарии. Которая машинально ткнула пальчиком в плетёную вазу с фруктами: дескать, мне всего и побольше. Самой слишком далеко тянуться. Ей тут же набросали на тарелку всякого разного добра. Она выбрала из кучи спелую соблазнительную грушу.

— Они хороши под белое вино, — с видом знатока заявил император.

— Не люблю белое, — поморщилась Руана, изготовившись употребить фрукт. — Предпочитаю красное.

— Дай-ка, — Буг-Яр жестом фокусника изъял из её пальцев грушу.

Смачно куснул, пару раз чавкнул и выплюнул всё на землю, прокомментировав:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Кислятина.

После чего тщательно прополоскал рот северной бормотухой. Остальные яраны обожгли лазутчика вспыхнувшими взглядами.

— Если ты навестишь меня в моих покоях, — между тем, начал клеиться к таарии император, — обещаю угостить тебя самым лучшим красным вином, какое только есть.

И был при этом столь поглощён своим занятием, что не замечал, как Буг-Яр поманил пальцем какого-то юного волчонка. Что-то ему пробухтел, и парень испарился. Вслед за ним унеслась и Ларда, метнув в Руану странноватый взгляд.

— Я обдумаю ваше заманчивое предложение, — кокетливо опустила глазки таария, старательно отвлекая внимание монарха.

Ибо трудно не догадаться, что происходило на этот раз. Собственно, то же самое: она стала чьей-то мишенью. Ей снова чего-то подсыпали. Верней, чем-то припудрили фрукты прямо в её тарелке — вряд ли отравитель рискнул бы обсыпать всю корзину. Помри тут у них император, всю страну поставили бы на уши.