И потопал вслед за носильщиками её убийцы. Видимо, будет пытать — поморщилась Руана, собирая мысли в кучу.

— Багена, тебе не кажется, что подсыпать яд — это уж слишком не по-мужски. Думаю, это дело рук женщины.

— Я даже знаю, кого, — невозмутимо оглушила её тигрица.

— Серьёзно?

— Она опять взялась за старое, — недобро пробормотала Багена, кого-то высматривая в толпе.

— Кто? — затеребила её Руана. — Мстира?

— Что ты несёшь?! — обалдела ярания от неподобающе смелой гипотезы.

— Первое, что приходит на ум! — окрысилась Руана. — Мне всю голову проклевали подозрениями на её счёт.

— Какими подозрениями? — как-то устало переспросила подруга.

Руана замерла. Её здорово задело это вернувшееся ощущение доверительной близости с другой женщиной: с подругой. Здесь подобного ещё не бывало. Ати — это другое. Это её звёздочка-роднулечка. Крошечка-Хаврошечка — что бы это сомнительное прозвище не означало.

Багена же… Вообще-то, таария у всех северян, как бельмо на глазу. На кой хрен её спасать? А они это сделали трижды. За каких-то пару-тройку часов. Они её оберегали — только теперь окончательно осознала легкомысленная бестолочь. Несмотря на все тревоги, сомнения… Они, в конце концов, вовсе не обязаны ей верить!

Но… если не яраны, тогда… кто? Собственно, выбирать-то особо не из кого: раз не эти, стало быть, те. Которые заманили в цитадель наивную беззащитную таарию, дабы попользоваться ею в своих корыстных целях. Её клан! Её родичи — кричала в ней подлинная Руана. В мозгу которой хранились целые пласты информации на тему клановой принадлежности. И преданности, обусловленной этой самой принадлежностью.

Ольга вполне понимала мотивы засранцев. Была категорически против бесчеловечного плана её прикончить, но всё же не делала из этого оглушительной трагедии. А вот бедная таария вопила от боли в отравленном сердце.

— Что с тобой? — встревожилась Багена, подойдя вплотную и положив руки на опущенные плечи реально беззащитной девушки.

— Со мной всё плохо, — процедила Руана, выскребая все ненужные сейчас опасные мысли. — Но, будет всё хорошо.

— Ты знаешь, кто приказал тебя зарезать? Кстати, нож не простой. Боевой клинок защитника. Это наш клинок. Но, если ты думаешь, что мы…

— Почему только зарезать? — отмахнулась Руана. — А что с отравлениями? Думаешь, это разные люди?

— Конечно, — погладила её по плечу тигрица, мягко улыбаясь. — Отравить тебя пыталась мамаша Лагуйры. Это фаворитка нашего единственного. Самая свежая из его фавориток. Он лишь недавно к ней остыл. А до этого такие страсти кипели… Кровь и слёзы. Мрак и брызги.